Magenta - Шпеер

Шанпайк наклонился к висящему на стене переговорному устройству. Что он сказал, Г. Дж не расслышал, вновь захваченный врасплох личным обыском — на сей раз поверхностным, но достаточно неприятным: один из офицеров с равнодушным, как у дохлой рыбы, лицом, ощупал его одежду, водя руками вдоль тела, и даже сочно провел ладонью между ног. При входе в святая святых Скотланд Ярда Гарри уже обыскали и отобрали все, что лежало в карманах. Конечно, мрачно подумал подозреваемый, уважающий себя убийца мэров не преминул бы увести шариковую ручку со стола инспектора, чтобы, улучив момент, вонзить в глаз Риддла, и если не убить, то отомстить за мистера Муди по принципу «око за око». От мысли, в каком месте хорошо проносить ручки, Гарри разобрал нервный смех. На короткий миг он даже расслабился: воображение было единственным оружием, пусть не нападения, но защиты. Оружием, которое нельзя было отобрать и оставить на хранение сержанту.

«Что сделать с Риддлом? — мелькнуло в голове. — Представить, что он стоит там голый?»

Обдумать варианты расправы подозреваемый Поттер не успел. Серая железная дверь толщиной в фут мигнула сигнализацией и медленно поползла в сторону.

— Пройдите, — сказал инспектор.

Оледеневшим истуканом Гарри двинулся через дверной проем, как мертвец через врата Аида.

В следующее мгновение сердце Г. Дж. едва не вылетело через горло, как пробка из бутылки.

В залитой светом комнате стоял ОН. В черном одеянии, с бледным бескровным лицом и глазами Мефистофеля.

Северус.

Гарри захлебнулся воздухом.

«Шатц», — его губы беззвучно шевельнулись.

Черные глаза на мгновение расширились, по щеке прошла тонкая судорога. Гарри моргнул, и видение исчезло: лицо Северуса не выражало ничего, кроме равнодушия. Хуже того, на злодейских губах медленно расцветала улыбка — вежливая, презрительная, самая что ни на есть циничная. Черная бровь иронично шевельнулась.

Мерзкая улыбка мгновенно погасила импульс броситься к Предателю на шею.

Северус был неузнаваем. Выглядел он не просто плохо, а отвратительно — под глазами лежали глубокие тени, морщины, казалось, стали резче, подбородок украшала двухдневная щетина. Мрачную картину довершали спутанные волосы, придавая редактору сходство если не с цыганом, то с попавшим в плен индейцем.

Сердце Гарри сжалось от боли.

— А вот и наш юный Дориан, — послышался хрипловатый голос из-за плеча. — Лорд Генри, не вижу радости на вашем лице.

Г. Дж. испуганно дернулся, обернулся и застыл, не дыша: рядом стоял тот, кого он лицезрел с экрана телевизора, в интернете и на первых полосах газет. Сами-Знаете-Кто.

— О-о, мистер Риддл?.. — пробормотал Гарри, с трудом совладав с собой: встреча с Северусом поразила его так, что антрэ лондонского мэра поначалу не произвело на него никакого впечатления. — Добрый день, сэр.

Опомнившись, он натянул на лицо улыбку-оскал.

В следующую секунду он обнаружил, что пожимает протянутую господином Риддлом руку — жесткую, но теплую — мэр оказался человеком из плоти и крови.

— Мистер Поттер, наконец-то, — сказал Риддл, улыбаясь.

Гарри слегка растерялся — не только потому, что не ждал дружеского рукопожатия. Воплощение Зла выглядело более чем неплохо для своих лет.

Мэр был гораздо выше, чем он думал. Более того, телевизор и газеты не лгали — враг был привлекательным мужчиной, что по какой-то причине изначально мешало Гарри считать его негодяем. Удивленно моргая, подозреваемый Поттер уставился в умные карие глаза под тяжелыми веками. Лежащие волной волосы тронуло серебро седины — пожалуй, самой красивой, что Гарри доводилось видеть. Темные брови эффектно контрастировали с благородными сединами. Немного выдающийся тяжелый подбородок мог принадлежать исключительно волевому человеку. Ничто не изобличало в нем преступника, хотя в изгибе не потерявших чувственности губ Гарри померещилось что-то жестокое.

Риддл определенно не выглядел на свои пятьдесят шесть, словно прожитые годы не имели над ним власти. Импозантный мужчина средних лет, спокойный с виду, полный скрытой силы, также принадлежал к семейству хищников, но поначалу Гарри оказался не способен определить, к какому именно.

Все эти соображения пронеслись в его голове в считанные секунды. Не успел он оглянуться, как обнаружил, что улыбается опасному мэру почти искренне.

— Ну что же, давайте присядем? — предложил мистер Риддл. Голос его, негромкий, с легкой хрипотцой, звучал до странности интимно.

Гарри оторвался от созерцания Зла и перевел встревоженный взгляд на Северуса. Несмотря на бледность, небритость и синяки под глазами, это было самое дорогое и прекрасное лицо на свете. Он больше не кривил презрительно губы, просто смотрел на Гарри непонятным остановившимся взглядом.

«Он меня спас, — внезапно сообразил Г. Дж. — Понял, что я бы бросился к нему или что-то ляпнул!»

Он оглянулся вокруг и только сейчас обнаружил, что комната напоминает больничный бокс. Совершенно пустое помещение, выкрашенное светло-серой краской, наводило безотчетный страх. Окон не было, и только на одной из стен поблескивало темное матовое стекло, очевидно, для наблюдения извне. Мебели было ровно три стула, расположенные так, что образовывали треугольник. Мистер Риддл, недолго думая, уселся в его «вершину». Гарри опустился на стул, машинально попытался придвинуть его ближе к Северусу и обнаружил, что гнусная мебель привинчена к полу. Оторвать стул и проломить им голову мэра не представлялось возможным. Впрочем, кровожадные фантазии почему-то покинули воображение подозреваемого Поттера.

К несчастью, Северуса он мог видеть только краем глаза, но мысль, что тот рядом, странным образом успокаивала и грела. При желании он мог бы дотянуться рукой до его плеча.

Мистер Риддл непринужденно закинул ногу на ногу и оглядел своих собеседников, переводя взгляд с одного на другого. В комнате было так тихо, будто камера находилась на дне Марианской впадины. Когда Риддл, наконец, заговорил, его хриплый голос зазвучал до странности отчетливо, отражаясь от голых стен.

— Мне искренне жаль, — начал он, — что наше первое знакомство состоялось в такой обстановке. Поверьте, в других обстоятельствах я бы с куда большей охотой пригласил вас на прием в Сити-Холл или свой загородный дом, — мэр дернул уголком рта, изобразив улыбку. — Под другими обстоятельствами я подразумеваю мирное время.

Гарри непонимающе заморгал.

— Разве у нас война? — он попробовал мило улыбнуться. В следующую секунду от одного взгляда Риддла улыбку Г. Дж. снесло с лица.

— Не следует. Меня. Перебивать, — тихо сказал мэр.

Гарри стало не по себе.

— Извините, сэр, — булькнул он.