Magenta - Шпеер

Директор Поттер молча глядел в экран, не веря своим глазам.

Дело было не в предложении об инвестиции. И даже не в сумме, от которой шевелились волосы на голове. Дело было в личности господина соинвестора.

Автором делового предложения был не кто иной, как господин Седрик Дигори, не выдвигающий ровным счетом НИКАКИХ условий.

— Звони! Звони быстрее! — подпрыгивающий от возбуждения Финниган ткнул телефон в руки директора. — Пока этот псих не передумал!

— Седрик кто угодно, но не псих, — пробормотал Гарри, до глубины души удивленный предложением. — Не знал, что его интересует такого рода бизнес.

По имеющейся у него информации, мистер Дигори увлекался играми на фондовой бирже, предпочитая не марать руки грубой реальностью.

— Не стой над душой! — рявкнул Гарри на управляющего.

Мистер Финниган испарился в два счета, как сказочный эльф. Директор Поттер мысленно сосчитал до десяти, усилием воли подавил внутреннее волнение и набрал номер.

* * *

_______________________________________________________________________________________

http://www.pichome.ru/qE

Фанарт Apfel Eis

_______________________________________________________________________________________

Слившись с ветром и шумом, Гарри Дж. Поттер черной птицей летел по автотрассе.

На мотоцикле он не ездил с тех пор, как они с крестным открыли «Волкодав». Начитавшись ценной литературы об имидже руководителя, директор Поттер пересел на машину и сменил джинсы на деловой стиль.

Но сейчас, когда в лицо вновь хлестал холодный свежий ветер, полет на мотоцикле возвращал Гарри в те счастливые времена, когда он, беззаботно смеясь и прижимаясь спиной к теплой груди Сириуса, мчался с крестным навстречу неизвестности — счастливой, напоенной восторгом и верой в то, что однажды сбудутся мечты, случатся чудеса и непременно всё будет хорошо.

Возможно, думал Гарри, вихрем проносясь мимо деревенских домиков в серой дымке деревьев, ощущением счастья он был обязан крестному. У Сириуса был талант наполнять окружающих оптимизмом. Рядом с ним казалось, что все в жизни легко — крестный умел радоваться и заражал радостью других. А может он, Гарри Дж. Поттер, был тогда молод и глуп. Во всяком случае, в последнее время директору «Хога» казалось, что он постарел и понемногу превращается в своего бородатого предшественника — не внешностью, но душой, теряя былую беззаботность и жизнерадостность молодости.

Даже идея въехать в Литтл-Уингинг рыцарем на белом коне больше не волновала его воображение. Узнав, что Гарри остался без машины, мистер Финниган предложил взять напрокат что-нибудь из образцов и даже пытался напялить на многострадальную директорскую голову лучший мотоциклетный шлем и куртку, достойную короля автодорог.

Старания управляющего пропали втуне.

Гарри Дж. Поттер, директор известного лондонского издательства «Хог» и чудом воскресшей компании «Волкодав», невзрачной угрюмой вороной летел в Литтл-Уингинг на старом Харли, облаченный в видавшую виды поношенную куртку и затрапезный черный шлем.

Радость полета была обманчивой. Не прошло и получаса, как Гарри вновь вернулся мыслями к своим горестям.

Ветер, пробравшись под старый шлем, пел в ухо «с-с-северус-с-с, с-с-северус-с-с». Рев движка Харли навязчиво и ритмично рокотал «северус-снейп-северус-снейп-северус-снейп». Это было невыносимо.

Добравшись, наконец, до въезда в Литтл-Уингинг, Гарри сбавил скорость, сердито стянул проклятый шлем и наконец избавился от наваждения.

Свернув на улочку Примроуз, он поехал совсем медленно, сопровождаемый парой звонкоголосых собак. Нужный дом отыскался быстро. В маленьком и застойном Литтл-Уингинге все знали друг друга в лицо, и Гарри мог дать голову на отсечение, что никаких Шпееров там отродясь не водилось. Во всяком случае, Шпееры не проскользнули бы мимо всезнающей тети Петуньи, а уж она, будьте покойны, знала всех и каждого, думал Гарри. Единственными иностранцами была пара престарелых шведов, но навряд ли бездетные Лофгрены имели в родстве Шпееров. Впрочем, блудный, пусть и не родной сын, Гарри Дж. Поттер давненько не наведывался в отчие края. За это время могло случиться что угодно, включая оккупацию Литтл-Уингинга немцами.

У дома номер двадцать два Гарри заглушил мотор.

Приусадебный участок господина Шпеера вызвал бы у тети Петуньи по меньшей мере сердечный приступ. Немецкой аккуратности не было и духу. Нестриженые кусты топорщились неухоженными дикобразами, сухие листья, засыпавшие дорожку к дому, никто не думал сгребать. От полного уныния и мерзости запустения сад Шпеера спасал буйно разросшийся бересклет, жизнерадостно пламенеющий багрянцем. Впрочем, маленький одноэтажный дом с черепичной крышей выглядел довольно уютным и, несомненно, обитаемым. На веранде красовался маленький столик с позабытой чашкой чая, а из плетеного кресла на директора Поттера радостно таращил круглые глаза большой плюшевый медведь.

Собравшись с духом, Гарри постучал в обшарпанную деревянную дверь.

До его слуха донесся женский голос, но слов было не разобрать. Наконец, дверь распахнулась, и на Гарри уставились удивленные глаза немолодой светловолосой женщины.

— Фрау Шпеер? — робко начал молодой человек. — Добрый день. Меня зовут Гарри Поттер. Я... э-э... ваш сосед. С Прайвет-драйв.

Только потом Гарри понял, что интуитивно сделал верный шаг, не сказав, что приехал из Лондона.

— Сквозняк, — пробормотала женщина. — Заходите быстрей.

* * *

Подъезжая к Литтл-Уингингу, директор Поттер рисовал в воображении всевозможные картины встречи с фрау Шпеер. Ни одна из них на сотую долю не походила на то, что ему довелось сейчас лицезреть.

Чувствуя себя не в своей тарелке, Гарри маялся в чужой гостиной с чашкой чая на коленях, прилагая все душевные усилия к тому, чтобы не смотреть в угол — там, в инвалидном кресле, шевелился ребенок-паучок.

— У Джимми церебральный паралич, — сообщила фрау Шпеер.

Как выяснилось, «фрау» было не лучшим обращением к жене господина Шпеера — та оказалась уроженкой Варшавы, женщиной милой и обаятельной: таких в Литтл-Уингинге не водилось отродясь. Даже польский акцент в ее устах звучал приятно.

— Меня зовут Барбара, — она подвинула смущенному директору корзинку кексов. — Пани Шпеер, если хотите. Все эти «фрау»-шутки из-за мужа. Райнер поляк, корнями из Баварии, но уж сколько лет мы тут, так и не превратился в англичанина, — Шпеериха безнадежно махнула рукой. — Ни языка толком не знает, ничего. Как вам кексы, мистер Поттер?

— О-о, замечательно, очень вкусно, — пробормотал Гарри, чувствуя во рту что-то вроде сладкого песка.

Он покосился на больного ребенка — зрелище было душераздирающее. Худенький мальчик, чей возраст определить было невозможно, с отрешенным лицом тянул руки к камину, увлеченно разглядывая на свет хрупкие скрюченные пальцы. Хуже всего были нечленораздельные звуки — ребенок что-то мычал себе под нос.