Iris Black - Отрезок пути

– Нет, – признаюсь я. – Это выше моего понимания.

– Моего тоже, – признается Хелли с усмешкой. – Но, согласитесь, так даже интересней. Скучно все знать и во всем разбираться.

– Ладно. Хорошо. Сделаем вид, что я все понял. А с чего вы взяли, что я ей понравился?

– Ну, это же очевидно, – она пожимает плечами. – Выручай-комната, как правило, демонстрирует посетителям лишь малую толику своих возможностей. И это вполне разумно с ее стороны – на шею сядут. Могу лишь предположить, что ей понравились ваши мотивы.

– Мотивы?

– Мотив, мистер Лонгботтом, – это ключ, отпирающий Выручай-комнату. Если вашим мотивом является убийство ни в чем не повинного человека, она вряд ли откроет перед вами свои двери, – с пафосом произносит Хелли.

– Ну да, конечно, – ехидно говорю я. – Именно поэтому Малфой в течение целого учебного года чинил в ее недрах Исчезательный шкаф, чтобы привести в школу толпу Пожирателей смерти, и ее не трогало, что он все это время пытался убить Дамблдора.

– Ходят смутные слухи, будто у вас есть мозг, мистер Лонгботтом, – не менее ехидно отвечает она. – Если это правда, воспользуйтесь им, и ответьте, каковы были мотивы мистера Малфоя. Мотивы, а не цели, поскольку это абсолютно разные вещи.

– Беру свои слова обратно, – виновато сообщаю я через несколько секунд. – Вы правы. Конечно, Малфой в первую очередь хотел защитить себя и свою семью, а не жаждал крови.

– Полагаю, что если бы было иначе, он не сумел бы туда проникнуть, – кивает Хелли. – Однако учтите еще и то, что чинить шкаф Выручай-комната ему не помогала, хотя это, безусловно, в ее силах. Да и Дамблдора нельзя считать… – она осекается и захлопывает рот.

Я некоторое время жду продолжения, но Хелли упрямо молчит, и я решаю не настаивать, чтобы снова не разозлить ее.

– Хорошо. Значит, получается, что я нравлюсь Выручай-комнате, и она будет выполнять мои желания до тех пор, пока мне не потребуется мировое господство и ежемесячные жертвоприношения? А зелья из больничного крыла она доставлять не может?

– Зелья, мистер Лонгботтом, приготовлены преподавателями, а не эльфами, и собственностью школы, по сути, не являются.

– Жаль, – вздыхаю я. Придется самим выкручиваться. – Ну что ж, в любом случае спасибо вам, Хелли, – и за помощь, и за информацию.

– Не за что, – махнув рукой, отвечает она. – Только в следующий раз поговорите сначала с Лауди. Мы можем быть заняты – в этом году работы больше, чем обычно.

– Он меня уже предупредил, – я поднимаюсь с кресла и обмениваюсь с эльфийкой рукопожатием. – Всего доброго, Хелли.

– И вам всего доброго, мистер Лонгботтом.

Выйдя из кухни, я некоторое время тупо разглядываю натюрморт, пытаясь упорядочить поступившую информацию. По правде говоря, даже это трогает меня меньше, чем следовало ожидать. Гораздо больше беспокоит то, что Хелли наотрез отказалась разговаривать о Снейпе. А я так надеялся узнать хоть что-то! Впрочем, ее можно понять. Хоть они с Рэмси тут, можно сказать, почти хозяева, но подчиняются все равно директору. А у Снейпа достаточно паранойи, чтобы запретить им разговаривать о нем с кем бы то ни было. Просто на всякий случай.

Выручай-комната по сравнению со Снейпом как-то меркнет. А может, дело даже не в этом. Возможно, я просто чувствовал что-то подобное. Вот, например, на самом первом нашем собрании в этом году. Симус тогда сказал, что не помешало бы пиво, и оно тут же появилось. Но ведь Лауди только мне подчиняется. С чего бы ему приказ Симуса исполнять? А шоколад? Его ведь Симус не заказывал! Зато я подумал о сладком. А ведь эльфы, при всех их талантах, мысли все-таки не читают. В отличие от Выручай-комнаты, которая, судя по всему, всех насквозь видит.

Стоп! Так может она сумеет мне помочь? Ну, хотя бы намекнуть! Уж ей-то наверняка известно, кто есть кто! И вообще, чтобы прийти к какому-то выводу, мне нужно как минимум подумать. Раз уж, как сказала Хелли, «ходят смутные слухи, будто у меня есть мозг». Кстати, интересно было бы знать, кто эти слухи пустил.

И я решительно отправляюсь на восьмой этаж.

Открыв дверь в Выручай-комнату, я на несколько секунд замираю и пытаюсь понять, что это вообще значит. Видимо, во время недолгой прогулки вдоль стены мне все-таки следовало вспоминать наш штаб, а не твердить о месте, где «можно спокойно подумать». Но выбора у меня, кажется, нет, поэтому я захожу в комнату. Дверь тихо захлопывается за моей спиной.

– То есть ты считаешь, что вот это… хм… помещение… идеально подходит для размышлений? – громко спрашиваю я, обводя взглядом точную копию лаборатории Снейпа. – Или это какое-то изощренное издевательство над моей персоной? – ответа, разумеется, не следует. Я прохожусь по комнате, прикасаясь к мебели, и открываю первый попавшийся шкаф. Надо же, даже ингредиенты есть! Я беру в руки пучок листьев Дискории: – Подделка? – реакция вновь нулевая. Я подношу пучок к носу, но характерного резкого запаха не ощущаю. – Подделка, – констатирую я, возвращая листья на место и закрывая шкаф.

Ладно, тролль с ней, с этой лабораторией! Тяжело, конечно, размышлять в таких условиях, но ничего не поделаешь. В конце концов, ее логику можно понять. Мне в этом месте почти два года было уютно. Это сейчас я не знаю, что и думать.

А что, в самом деле, думать? Есть Снейп. Убийца и Пожиратель смерти. Директор, назначенный Волдемортом. Факт? Безусловно. И есть отработки, на которые он тащит студентов, стóит только Кэрроу отвернуться. Из-под носа у Кэрроу тоже тащит. Как понимать эту закономерность? Причем, студенты делают у него на отработках то же самое, что делали, наверное, с тех пор, как он вообще начал преподавать в этой школе. Они чистят котлы, потрошат рогатых жаб и ругают его последними словами за нечеловеческую жестокость по отношению к бедным детям. Но разве Круциатус лучше? Разве сидеть в подвале в компании крыс уютней, чем за столом в его кабинете?

Конечно, можно найти объяснение. Ведь не все же Пожиратели смерти дня не могут прожить без того, чтобы не применить к кому-нибудь Круциатус. Снейп хоть и директор, но еще и зельевар, чистые котлы и выпотрошенные жабы ему нужны. Вот и хватает студентов по мере необходимости. На кой тролль ему столько котлов и жаб – это другой вопрос, всякое может быть.

В данную логичную схему не вписываются девочки. Почему раньше он им взысканий не назначал, а теперь – только так? Девочки обнаглели? Ну, разве что наши, из АД, остальные – вряд ли. Провинившихся мальчиков не хватает? Тоже нет. Как вообще это можно объяснить?

Допустим, раньше он их щадил, поэтому не тащил на отработки. Теперь щадит, поэтому тащит. Очаровательно, ничего не скажешь. Эдакий благородный рыцарь Круглого стола. Ага, сэр Мордред, чтоб его! А если наоборот? Раньше было нельзя (мало ли, Дамблдор запрещал), теперь можно, вот он и пользуется? Нет, это совсем глупо. Во-первых, у нас в школе дискриминацию по половому признаку можно заметить только на лестнице в спальню девочек. А во-вторых, у меня не хватает воображения представить, каким именно извращением нужно страдать, чтобы блаженствовать от вида девчонки, потрошащей жабу. Да и вообще, может, он, как пренебрежительно заметил Симус, «из этих»? Из таких, как я, то есть. Кстати, если подумать, то он…