Iris Black - Отрезок пути

Ну и что мне делать в таком состоянии? В гостиную идти нельзя – только ребят напугаю, они ведь все равно ничем помочь не смогут. В больничное крыло меня не пустят – там, как обычно, караул из слизеринцев. И к Снейпу идти я тоже не хочу. Сам, в конце концов, виноват. Добраться бы до Выручай-комнаты – там можно отлежаться и прийти в себя. Раз уж она находится вне пространства, не обязательно открывать именно штаб.

Я с трудом отрываюсь от такой удобной стены и, пошатываясь, бреду к очередной лестнице.

– Лонгботтом! – останавливает меня требовательный голос.

Не мой сегодня день. Я оборачиваюсь и пытаюсь хоть немного сфокусировать зрение, чтобы понять, который из трех Снейпов является настоящим.

– Идите за мной! – приказывает он. – Живо!

Идти живо у меня не получается. Он, видимо, это понимает, потому что грубо хватает меня за локоть и тащит за собой. Синяки, наверное, будут. Но на фоне головной боли прочие ощущения как-то теряются.

Со стороны все это выглядит, я думаю, очень натурально. Не скрывающий бешенства Снейп тащит явно неадекватного меня на очередную отработку. Ничего иного никому и в голову не придет. Податься, что ли в театр, когда все это закончится?

В кабинете он буквально швыряет меня в кресло и сует под нос флакон с зельем. Я с трудом делаю глоток, и меня едва не выворачивает наизнанку. Ничего более отвратительного я никогда в жизни не пил. Но Снейп продолжает держать флакон возле моих губ, и мне ничего не остается, кроме как выпить все до дна.

Последний глоток зелья приносит не только желание его выплюнуть, но и облегчение. Головная боль исчезает, предметы принимают привычные очертания, и я снова вижу их, так сказать, в единственном числе. Как же хорошо…

Снейп внимательно вглядывается в мое лицо с выражением плохо скрываемой злости и… тревоги. Оттягивает пальцами веки, заставляет смотреть в разные стороны. Наконец, удовлетворенно кивает и прислоняется к столу. Я не решаюсь встретиться с ним взглядом и изучаю свои руки.

– Лонгботтом, вы осознаете, что эта прогулка могла закончиться для вас глубоким обмороком, плавно переходящим в не менее глубокую кому? – ровным голосом осведомляется он.

Я вздрагиваю и качаю головой. Ну не знаток я, уж простите.

– Лонгботтом, я понимаю, что вам все известно о Круциатусе, и кое-что – о других темных заклятиях, – он протягивает руку, прикасается к моему подбородку, вынуждая поднять глаза, и говорит тихо и мягко: – Но если к вам применяют заклятие, которое вы не можете идентифицировать, приходите сами. Не вынуждайте меня искать вас по всей школе.

– Простите, сэр, – смущенно бормочу я. Он меня искал. Беспокоился. А я только о себе думаю. Эгоист чертов.

Снейп отпускает мой подбородок, огибает стол и опускается в кресло.

– Мне понятно ваше нежелание принимать помощь.

– Профессор, я…

– Помолчите, Лонгботтом! – прерывает меня он. – Я прекрасно понимаю, что гордость здесь не при чем. Вас коробит то, что вы не можете помочь своим друзьям. Я прав?

– Да, сэр…

– Взгляните на ситуацию с другой стороны. От ваших мучений легче никому не станет. Отказываясь от помощи, вы только делаете хуже себе, ничем не улучшая их положение… Не перебивайте! – прикрикивает Снейп, увидев, что я хочу возразить. – Как руководитель вы должны всегда быть в форме, должны управлять, контролировать, координировать, вдохновлять и выполнять множество других функций. А не корчиться где-нибудь в уголке, тихо поскуливая от боли. Ваши люди должны видеть, что вы со всем справляетесь, чтобы брать с вас пример. Роль мученика для этого никак не подходит, Лонгботтом.

– Вы правы, сэр, – убитым голосом говорю я. – Вы совершенно правы.

Он коротко кивает и едва заметно улыбается, как бы давая понять, что не сердится. Да я и так это знаю. Когда он злится по-настоящему, это всегда заметно.

Я шарю глазами по кабинету, разглядывая портреты директоров, которые смотрят на меня с любопытством, и натыкаюсь на пристальный взгляд Дамблдора.

– Как ты себя чувствуешь, мой мальчик? – спрашивает он.

Я удивленно моргаю. Он даже не разговаривал со мной никогда, только здоровался в ответ, а теперь вдруг – «мой мальчик»… Какой я ему «мальчик»?

– Хорошо, господин директор.

– А как дела у Армии Дамблдора? – он мягко улыбается, а волшебник с остроконечной бородкой с портрета сбоку презрительно фыркает.

– Хорошо, сэр, – снова говорю я, – благодаря профессору Снейпу.

Теперь фыркает Снейп и взмахом руки призывает прекратить этот диалог.

– Лонгботтом, у меня для вас серьезное задание, – сообщает он, бросив на Дамблдора странный взгляд. – Видите карту?

Тут только я замечаю, что на столе разложена огромная и довольно подробная карта Англии. Снейп разворачивает ее на сто восемьдесят градусов, чтобы я мог читать названия.

– Вижу, сэр.

– Очень хорошо, – кивает он. – А теперь посмотрите на нее внимательно и ответьте на очень простой вопрос: где сейчас Гарри Поттер?

Я таращусь на него, не веря своим ушам. Издевается он, что ли? Откуда я могу знать, где Гарри?

– Вы шутите, сэр?

– Отнюдь. Я предельно серьезен. И я жду вашего ответа, Лонгботтом.

– Но разве я могу узнать, где он?

– Безусловно, можете, – заверяет Снейп.

– Но как?

– А вот это уже ваши проблемы. Действуйте.

Я в панике смотрю на Дамблдора, но его лицо ничего определенного не выражает. Он только сверлит меня своими синими глазами и явно чего-то ждет. Равно как и все остальные директора: и покойные, и ныне здравствующий.

Опустив глаза, я начинаю разглядывать карту. Карта как карта – у меня дома почти такая же есть. Тут и маггловская Англия, и магическая. Вот Лондон, вот Оттери-Сент-Кэчпоул, а вот здесь, неподалеку от Кентербери, находится мой дом.

– Лонгботтом! – я вздрагиваю и поднимаю глаза на Снейпа. – Сделайте милость, прекратите разглядывать свое место жительства. Мистера Поттера там точно нет, – ехидно произносит он.

От греха подальше я поспешно перевожу взгляд на Ланкашир. Спасибо, профессор, теперь я, по крайней мере, знаю, где нет Гарри. Впрочем, об этом я и так догадывался. Знать бы еще, где он есть. Поскольку что на карте его местонахождение почему-то не обозначено.

И что делать прикажете? К интуиции прислушаться? Так ведь молчит, зараза такая. Наверное, в сторонку отошла и наблюдает вместе с директорами за моими мучениями. Подавив вздох, я придвигаюсь вместе с креслом поближе к столу и машинально разглаживаю карту. В какой-то момент руку словно обжигает, но ощущение это настолько мимолетное, что я даже не уверен, что мне не показалось. Я рассматриваю ладонь, но ничего особенного на ней не вижу. А если все-таки не показалось?

Чувствуя себя полным идиотом, я поднимаю руку и начинаю водить ей над картой в разные стороны. Сначала ничего не происходит, и я уже собираюсь было прекратить эти бессмысленные действия, но вдруг снова чувствую жжение. Провожу рукой над тем же самым местом еще раз, и ощущение повторяется. Словно я над горящей свечой руку держу. Стараясь не обращать внимания на дискомфорт, я нахожу на карте точку, которая излучает этот жар, и, ткнув в нее пальцем, поднимаю глаза на Снейпа и говорю с уверенностью, которой не чувствую: