Iris Black - Отрезок пути

– Это ты про Сириуса Блэка? – недоверчиво уточняет Северус.

– Про него, – подтверждает Шляпа. – А вот брату его самое место было в Гриффиндоре, но он ни о чем, кроме Слизерина, слышать не желал. Как прикажете действовать в таких ситуациях? Жизнь детишкам ломать?

– Я, конечно, извиняюсь, но эти двое уже мертвы, – говорю я, хмуро глядя на Шляпу. – Возможно, если бы ты распределяла студентов по-человечески, все было бы иначе.

Шляпа подпрыгивает на столе и начинает было возражать, но тут же скисает.

– Может, ты и прав, Лонгботтом, – неохотно произносит она. – Взять хоть эту девочку, Беллатрикс Блэк…

Я вздрагиваю и переглядываюсь с Северусом, который нервно барабанит по подлокотнику кончиками пальцев.

– С детства у девчонки мозги набекрень, – печально продолжает Шляпа. – В Гриффиндоре, возможно, ей бы их и вправили, но…

– В Гриффиндоре? – ошеломленно переспрашиваю я. – Ты хочешь сказать, что она…

– Кажется, я именно это и сказала, – хмыкает Шляпа. – А вот господин директор – самый настоящий…

– Ну, хватит! – Северус резко встает и срывает ее со стола. – Ты мне надоела.

– Сэр, я лишь хотела сказать, что вы – самый настоящий слизеринец! – оправдывается Шляпа, дергаясь в его руках. – Вам я врать не могу, вы же понимаете… Было бы просто кощунство распределить вас на другой факультет, господин директор!

– Я и без тебя это знаю! – надменно произносит Северус, но я вижу на его лице плохо скрываемое облегчение, и делаю вид, что кашляю, пряча улыбку.

– По-моему, Гриффиндор и Слизерин – просто бараны! – заявляю я, после того, как Северус возвращает Шляпу в кабинет и снова садится в кресло.

– Просто они мужчины, – усмехается он. – Ругаться с женщинами им не позволяли гордость и воспитание, поэтому они с упоением грызлись друг с другом. Что же касается Рейвенкло и Хаффлпафф, то сохранять видимость нежной дружбы женщинам, как правило, удается гораздо лучше, чем мужчинам, которым всегда требуется выяснять отношения здесь и сейчас.

– Логично, – хмыкнув, признаю я. – Это называется «меряться членами». Женщинам меряться нечем, поэтому они ведут себя пристойно.

– Невилл, ты меня поражаешь, – Северус изображает удивление. – Откуда столько сарказма?

– Отсюда, – сообщаю я, ткнув в него пальцем. – Полагаю, он передается только половым путем, иначе была бы больна половина школы.

– Остается надеяться, что ты этим же путем не заразишь меня гриффиндорским безрассудством, – фыркает он, сильно хлопнув меня по руке. – Это может привести к непредсказуемым последствиям. Начну еще, чего доброго, рассказывать Темному Лорду об уникальных вкусовых качествах змеиного мяса.

Я давлюсь огневиски и кашляю так, что на глазах выступают слезы. Северус, естественно, только снисходительно ухмыляется. Воистину в его присутствии лучше не есть и не пить. Эта неистребимая привычка говорить под руку может свести в могилу кого угодно. Но сердиться на него нет никакой возможности. Да мне и не хочется на него сердиться. Когда я вижу его улыбку, все остальное кажется несущественным.

Глава 47. Держаться не за что

Рождественские каникулы неумолимо приближаются, а я все никак не могу решиться рассказать Северусу об идее, которая пришла мне в голову несколько дней назад. Ужасно боюсь, что он сочтет ее глупой и откажется даже обсуждать.

На каникулы все наши поедут домой. Да и не только наши, я думаю. Я вообще сомневаюсь, что в школе хоть кто-то из студентов останется. Если раньше в этом и был какой-то смысл, то теперь – с Кэрроу и дементорами – отсюда хочется держаться подальше.

Кроме того, ребятам нужна передышка. Я по их глазам вижу, что они чертовски устали от всего этого сопротивления, а дома можно набраться сил и отдохнуть. Заодно родителей и прочих родственников успокоить. По правде говоря, я бы тоже не отказался от небольшого перерыва. Вот только ехать домой мне совсем не хочется. Во-первых, бабушка хоть и будет рада меня видеть, но вряд ли одобрит такое решение – скорей уж пилить меня начнет за то, что бросил школу на произвол судьбы. Во-вторых, обстановка в нашем доме совершенно не способствует релаксации. В-третьих, расставаться с Северусом, пусть даже ненадолго, у меня нет ни малейшего желания. Но если я останусь, Кэрроу наверняка прилипнут ко мне, как пиявки. Сейчас у них и другие дела есть – подготовка к занятиям, сами занятия, другие студенты. А если все, кроме меня, разъедутся, я стану для них единственной мишенью. И выбраться к Северусу, возможно, вообще не получится. Вот мне и пришла в голову интересная мысль. Озвучивать которую я панически боюсь.

Я сижу в лаборатории и грею руки о чашку с кофе. Промозглый и до неприличия дождливый декабрь близится к своему логическому завершению, а мне по-прежнему не хватает храбрости. И чего я так дергаюсь, спрашивается? В конце концов, не убьет же он меня!

Я поднимаю глаза на Северуса, который сосредоточенно варит какую-то мерзость по заказу Темного Лорда, чтоб ему провалиться. Отвлекать его я не решаюсь – зелье, кажется, очень сложное, спасибо, хоть без запаха. Наконец, он облегченно выдыхает, с человеконенавистническим выражением лица переливает зелье во флакон и прячет его в шкаф. Пока он разбирается с грязными котлами, я наливаю ему кофе и добавляю туда щедрую порцию огневиски. Северус благодарно кивает и устраивается в кресле, вытянув ноги.

– Какие у вашей банды планы на каникулы? – спрашивает он.

– Банда, судя по всему, будет временно распущена, – отвечаю я. – Все едут домой.

– Ты тоже?

Я молчу и пытаюсь собраться с мыслями. Северус смотрит на меня выжидательно.

– Вообще-то, я хотел бы остаться, – наконец, говорю я.

– Кэрроу с тебя глаз не спустят, – замечает он.

– Знаю. Поэтому я и подумал… – я замолкаю.

– Невилл, или говори, или вообще заткнись. Одно из двух, – не выдерживает Северус через несколько секунд.

– Прости. Я просто подумал… Может, я мог бы остаться у тебя?..

– Что значит – остаться у меня? – уточняет Северус, нахмурившись.

– Ну, я мог бы сказать ребятам, что на каникулы поеду домой, и остаться в школе, – объясняю я и с надеждой смотрю на него.

– Ты сегодня головой не ударялся? – раздраженно интересуется он. – Ты соображаешь, что будет, если тебя здесь увидят?

– О, извини, я не предполагал, что по твоей спальне разгуливают экскурсии! – я чувствую, что начинаю злиться. – А может, это Алекто Кэрроу? Признайся, между вами возникли нежные чувства, пока ты делал вид, что лечишь ее от насильственного смеха!

– Шутить ты никогда не научишься, – спокойно говорит он.

– Ничего страшного, с этим ты прекрасно справляешься за двоих!

– Лонгботтом, не соизволишь объяснить, что именно тебя так взбесило? Тебе не кажется, что мы и без того достаточно рискуем, чтобы ввязываться в эту ненужную авантюру?