Iris Black - Отрезок пути

– Вот даже как, – удивленно произносит Северус. – Это становится интересным. Рассказывайте, Финеас, сделайте такое одолжение.

– Сейчас расскажу, – кивает он. – Как я уже сообщал, Поттер заинтересовался мечом. Гряз… кхм… Грейнджер тоже. А вот Уизли на меч не обратил никакого внимания – он испугался за сестру. Подумайте сами. Поттер сирота, и уже давно смирился с этим. Терять ему, по сути, некого. Грейнджер сумела обезопасить свою семью. Что же касается Уизли, то он даже не может быть до конца уверен, что его близкие еще живы. Двоим уже досталось. Сестра – единственный человек, в чьей безопасности он до этих пор не сомневался. А теперь выясняется, что и ее жизнь может быть под угрозой. Неудивительно, что у мальчишки сдали нервы. Вам двоим, вероятно, сложно понять его, однако у меня тоже была большая семья, которая значила для меня больше, чем все остальные люди вместе взятые.

– Но ведь Рон ничем не может им помочь! – возражаю я.

– Разумеется, не может, – соглашается Финеас. – Поэтому я и говорю, что его поступок не имел смысла. Полагаю, что если бы Поттер и гр… Грейнджер проявили хоть малую толику заинтересованности судьбой его сестры, Уизли повел бы себя значительно спокойней. Однако у него сложилось впечатление, что им нет до нее никакого дела. Боюсь, и у меня тоже.

– Этого не может быть! – восклицаю я. – Гарри очень переживает за Джинни!

– Не буду с вами спорить, Лонгботтом, – с достоинством отвечает Блэк. – Однако он с легкостью убедил себя, что в школе его подружка находится в большей безопасности, чем в банковском сейфе. При этом он не принимает во внимание ни акромантулов, ни агрессивных кентавров, ни Пожирателей смерти, ни безалаберность этого безмозглого полувеликана.

Я не нахожусь, что возразить, и подавленно молчу. Финеас прав. Нет, я понимаю Гарри. Он должен делать свое дело и ни на что не отвлекаться. Даже на Джинни… Нет, все-таки я его не понимаю! И, наверное, никогда не пойму. И, тем не менее, в чем-то он прав. Наверное… Черт возьми! Кажется, в этой ситуации я тоже на стороне Рона. Особенно с учетом моего недавнего разговора с Ханной. Вот только как же теперь быть?

– Прошу прощения, что прерываю вашу увлекательную беседу, – спокойно говорит Северус. – Насколько я понимаю, Финеас, ни Поттеру, ни Грейнджер неизвестно, куда именно аппарировал Уизли?

– Нет, – мрачно подтверждает Блэк.

– Скверно…

– Он вернется! – неожиданно вмешивается Дамблдор, лучезарно улыбаясь.

– Прошу прощения, господин директор? – подчеркнуто вежливо произносит Северус.

– Он вернется, – с неуместной жизнерадостностью повторяет Дамблдор. – Ему просто нужно немного времени, и он обязательно раскается в своем поступке.

Мне не кажется, что ему так уж нужно раскаиваться. Блэку, судя по выражению лица, тоже.

– Допустим, – сдерживая раздражение, соглашается Северус. – Но вы забываете, Альбус, что они часто передислоцируются. Сидеть на одном месте и ждать, пока Уизли вновь почтит их своим присутствием, они не станут. Как, по-вашему, он должен будет их разыскивать, когда одумается?

– О, он найдет способ! – мягко говорит Дамблдор, загадочно сверкая глазами поверх очков. – Я кое-что оставил ему в наследство.

– Что же?

– Пусть это останется моей маленькой тайной, – бывший директор все так же безмятежно улыбается.

Северус свирепо скрипит зубами, и я близок к тому, чтобы к нему присоединиться. В конце концов, ну к чему вся эта таинственность? Он что, боится, что Северус Темному Лорду побежит докладываться? Ладно я, передо мной никто отчитываться не обязан. Но Северус столько сделал, что имеет право рассчитывать на откровенность!

Финеас явно солидарен со мной и в этом. Он злобно косится на Дамблдора и, кашлянув, привлекает внимание Северуса.

– Я вот что подумал, – медленно произносит он. – Полагаю, что в душе Поттер и Грейнджер не могут не понимать, что Уизли в чем-то прав, и начнут проявлять больше интереса к происходящему в школе.

– Не исключено.

– В связи с этим, мне кажется, имеет смысл иногда навещать их и сообщать последние новости.

– Вы правы, Финеас, – соглашается Северус, – только не увлекайтесь.

– Не беспокойтесь, Амбриджские границы я не нарушу, – неожиданно смеется Блэк.

Северус тоже посмеивается, поднимается с кресла и предлагает мне проследовать в гостиную.

– Что за Амбриджские границы? – интересуюсь я, расслаблено откинувшись в кресле и наблюдая, как он наливает мне щедрую порцию огневиски. Сейчас нам это особенно нужно.

– После того, как Грейнджер решила сделать портрет Финеаса частью багажа, мы с ним пришли к выводу, что рано или поздно они захотят узнать, что происходит в Хогвартсе, – объясняет Северус, барабаня по столу кончиками пальцев. – Когда Кэрроу начали показывать зубки, мы поняли, что правда в данном случае неуместна, и решили придерживаться новостей в духе Амбридж – это они поймут и не слишком испугаются. Отсюда и Амбриджские границы.

– Отличное название! – усмехаюсь я. И отличная мысль, кстати говоря. Мои ребята тоже, связываясь друзьями через галеоны, в подробности стараются не вдаваться.

– Рад, что тебе нравится, – он тоже усмехается. – Думаю, рассказы от Круциатусе и прочих нововведениях могут выбить из колеи кого угодно.

– Бережешь их нервы?

– Мне плевать на их нервы, – равнодушно возражает Северус. – Однако я заинтересован в успехе их кампании, который представляется мне весьма сомнительным, если оные будут расшатаны.

– Резонно, – признаю я, рассеянно размазывая по столу каплю огневиски.

– Прекрати портить мебель, – одергивает меня он. – Что тебя беспокоит, скажи на милость? Уизли?

– Не только, – признаюсь я и, в ответ на его вопросительно поднятую бровь, поясняю: – Еще Дамблдор.

– А с ним что не так?

– Все не так! Сначала эти его блаженные улыбочки, пока мы с ума сходили от беспокойства. Потом эта дурацкая таинственность. Ну, неужели сложно было сказать, как именно Рон может вернуться? Не может же он не понимать, что для нас это важно?

– Не тебе судить директора, – резко возражает Северус.

– Возможно, – раздраженно бросаю я. – Но меня это все бесит. Конечно, я не имею права добиваться откровенности. Но ты, по-моему, вправе рассчитывать на бóльшую осведомленность. В конце концов, ты жизнью рискуешь! Может же Дамблдор проявлять хоть какое-то уважение! В конце концов…

– Ты ничего не знаешь! – сердито перебивает он.

– Разумеется. Я болван, а ты – гений. Не спорю. Но, Северус, черт возьми, неужели ты не видишь, что он совсем тебя не ценит? С его стороны это просто подло!

– Хватит! – рявкает он и бьет кулаком по столу с такой силой, что из стаканов выплескивается добрая половина содержимого.