Iris Black - Отрезок пути

– Вот как?

– Да. И ты, безусловно, это заметишь. Помни об этом. И о том, что все повреждения должны быть обработаны. Соприкоснувшись с ранами, зелье изменит цвет и начнет пениться. Это сложно не заметить. Справишься?

– Ду-думаю, что с-справлюсь… – запинаясь, бормочу я.

– Уверен, что справишься, – он ерошит мои волосы и едва заметно улыбается. – Затем зелье нужно смыть. После чего дашь ему вот это, – он вручает мне третий флакон. – Он заснет, и будить его нельзя. Организм сам должен определить, сколько времени потребуется на восстановление. По пробуждении ему нужно будет поесть. Но с этим, полагаю, вы с Выручай-комнатой разберетесь и без меня.

– Хорошо, – я нервно сглатываю. – Я… я постараюсь… Сделаю все, что могу…

– У тебя все получится, – твердо говорит Северус и прикасается к моим губам легким поцелуем. – Теперь иди. Нельзя терять время.

Я слабо улыбаюсь ему, вприпрыжку спускаюсь по лестнице, оставляя позади злобную морду горгульи. Сейчас мне ни в коем случае нельзя попасться Кэрроу.

На полпути я едва не сталкиваюсь со Слагхорном, но, к счастью, успеваю нырнуть в соседний коридор. Он проносится мимо меня со скоростью муховертки и напоминает сейчас индюка, который, наконец, осознал, что откармливали его отнюдь не из уважения. Я с трудом сдерживаю нервный смех.

Кабинет заперт, но я без проблем открываю его простой Алохоморой. Н-да, можно сказать, что и не закрывал. Видать, здорово Северус его припугнул. Убедившись, что никого нет, я захожу внутрь и тщательно закрываю за собой дверь.

Недурно, однако! Конечно, золотые диваны Хелли и Рэмси вне конкуренции, но и у Слагхорна все очень и очень шикарно. Резная мебель, бархат, шелка, меха – впору забиться под стол и завыть от такого обилия роскоши в одном помещении средних размеров. У меня дома подобные предметы интерьера равномерно рассредоточены по всем комнатам. Гедонист, чтоб его.

Я открываю ближайший шкаф. Вина. Прелестно. Преимущественно французские, разумеется, самые лучшие. Интересно, он их покупает, или, как Северус, получает от какого-нибудь приятеля? Зная Слагхорна, второе вероятней.

В следующем шкафу я обнаруживаю дорогущий и неприлично вкусный шоколад ручной работы, орехи макадамии, карамболь, купуасу и множество других деликатесов, среди которых непонятным образом затесался банальный засахаренный ананас. Наверное, Слагхорн его просто любит.

С раздражением я захлопываю шкаф. У этого зельевара вообще есть в кабинете какие-нибудь зелья, или он такими глупостями не занимается? Надо было нам с Северусом инсценировать ограбление его собственной лаборатории.

Присмотревшись, я замечаю еще одну дверь в конце кабинета, которая приводит меня в небольшое квадратное помещение, похожее на чулан, где по периметру расставлены стеллажи с зельями и ингредиентами. Ну, наконец-то, муховертку мне в задницу! Так свои зелья спрятал, словно это и не зелья вовсе, а какая-нибудь особо извращенная порнографическая продукция.

Неловко повернувшись, я случайно задеваю локтем один из стеллажей, и несколько флаконов падают, разбиваясь и заливая пол разноцветным содержимым. Прекрасно. Северус, в принципе, мог и не говорить, что разбить что-то нужно, – я и сам прекрасно справился. Я засовываю в карман три флакона с заживляющим зельем и поспешно покидаю этот гедонистский рай. Никогда не пойму людей, которые живут, чтобы есть, а не наоборот.

Когда я врываюсь в Выручай-комнату, ребята едва не бросаются мне на шею.

– В себя не приходил, – рапортует Терри.

– У тебя получилось достать зелья? – взволнованно спрашивает Падма и распахивает глаза, когда я киваю.

Я достаю из карманов добычу, сразу же откладываю в сторону три нужных зелья и приближаюсь к тахте, на которой лежит Майкл.

– Нужно его раздеть, – сообщаю я, многозначительно глядя на девочек.

Близняшки и Лаванда синхронно фыркают.

– Думаешь, после всего этого, – Парвати обводит рукой вокруг себя, – мы станем падать в обморок при виде члена? Не смеши меня!

– Ты права, – признаю я. – В таком случае, помогайте все. Только не заденьте заклинаниями кожу – ему и так досталось.

Мы окружаем тахту и, действуя медленно и осторожно, освобождаем Майкла от остатков рубашки, брюк и нижнего белья. Одежда местами прилипла к коже и ее приходится смачивать водой, чтобы отделить, не нанеся дополнительных повреждений. Хотя куда уж больше… Спина – одна сплошная кровавая рана, кожа свисает лохмотьями. Не знаю, как выглядела моя спина, но уверен, что Майклу досталось серьезней. Я, по крайней мере, был в сознании и даже мог держаться на ногах.

Майкл никак не реагирует на наши манипуляции. Оно и к лучшему. Ребята работают сосредоточенно, а понимание того, что их действия причиняют боль, наверняка помешало бы.

Наконец, то, что когда-то было одеждой, оказывается на полу. Я сажусь на тахту и придвигаюсь поближе. Теперь нужно очистить раны. Я медленно вожу палочкой вдоль его тела, наблюдая, как в нее втягивается грязь и засохшая кровь. Когда я заканчиваю, раны по-прежнему выглядят ужасно, но по сравнению с тем, что было до этого, хотя бы не производят впечатления смертельных.

Пора переходить к более ответственным действиям. Я переливаю первое зелье в любезно предоставленную Выручай-комнатой пиалу и окунаю руки в теплую маслянистую жидкость. Уже собираюсь было приступить к обработке, но, к счастью, вовремя вспоминаю указания Северуса.

– Кто-нибудь, приведите его в чувства.

– Может, не стóит? – с сомнением спрашивает Энтони.

– Так надо, к сожалению.

Ребята осторожно хлопают Майкла по щекам и, наконец, он со стоном открывает глаза и хрипло спрашивает:

– Где… я?..

– В Выручай-комнате, Майкл, – ласково отвечает Падма, гладя его по спутанным волосам.

– О!.. Значит, жив… – он облизывает потрескавшиеся губы и пытается подняться. – Невилл, ты здесь?..

– Здесь, – мягко говорю я. – Лежи, сделай милость.

– Слушай, я… я хотел сказать… прости, что…

– Майкл, – прерываю я, – ты, возможно, удивишься, но я не желаю принимать извинения от человека, который находится в таком состоянии. Обсудим все, когда ты будешь здоров, хорошо?

– Ладно, – хрипит он.

– Вот и славно.

Я глубоко вздыхаю и решительно кладу смоченные зельем руки на его истерзанную спину. Майкл вздрагивает и морщится, но не издает ни звука. Ребята, как зачарованные, следят за моими руками. Я закусываю губу и тщательно обрабатываю раны, следя, чтобы серебристая субстанция покрыла все поврежденные участки. Майкл держится отлично, только изредка шипит сквозь зубы и едва слышно постанывает, от чего меня всякий раз пробирает дрожь, а сердце болезненно сжимается.

Раны на спине затягиваются буквально на глазах, превращаясь в багровые выпуклые рубцы.