Iris Black - Отрезок пути

– Ладно. В общем, мы не встречаемся.

– Но…

– Мы подружились еще до школы, – Майкл не дает мне договорить. – Можно сказать, на соседних горшках о жизни размышляли. Какие уж тут отношения?

– Но зачем вы делали вид, что встречаетесь? – все-таки задаю я вопрос.

Он некоторое время подозрительно смотрит на меня, словно решая, достоин ли я того, чтобы узнать страшную тайну, и, наконец, неохотно произносит:

– Из-за Мэри.

– Мэри?

– Мариэтты Эджкомб. Она… хм… в общем, она мне нравится…

– О!.. – такого я, по правде сказать, не ожидал, поэтому выпаливаю первое, что приходит в голову: – Но ведь она предательница!

На его лицо набегает тень.

– Все вы так говорите… И хоть бы кто-нибудь поинтересовался, почему она так поступила!

– Может, расскажешь? – осторожно предлагаю я.

По правде сказать, Мариэтта мне никогда особенно не нравилась, и о причинах ее поступка я не задумывался. Но ведь люди совершают вещи и похуже! Взять, например, того же Малфоя. Да и Северус тоже, в общем, не агнец невинный. А уж до покойного предателя Петтигрю ей так же далеко, как Зубастой герани до Эфферуса.

– Попробую, – чуть помедлив, кивает Майкл. – Ты, наверное, слышал, что ее мать работает с Амбридж. Более того, Амбридж – ее начальница и может в любой момент выгнать ее с работы. Вот мать и просила Мэри не связываться с ней. А Амбридж ведь не дура, сразу за девчонку взялась. Бедняжка с начала учебного года была под прессом. Эта гадина чуть ли не каждый день тащила ее в свой кабинет якобы на чашечку чая, а сама давила на психику. Сколько раз я ее плачущей видел – не сосчитать! Мы с Чжоу как могли ее поддерживали, но что толку? Все равно не выдержала…

– Я не знал этого, – задумчиво говорю я.

И вправду, чаепития в компании Амбридж кого угодно сломать могут. Я бы тоже не выдержал. Только в отличие от Мариэтты я бы не раскололся, а придушил жабу, чтоб не давила.

– Вот! А тут еще и это проклятие Гермионы… Нет, я ее не обвиняю, сам бы так поступил. Но Мэри все это окончательно добило.

– Добило?

– Ну да, – он тяжело вздыхает. – Раньше она нос от меня воротила, кокетничала. Она ведь хорошенькая, как картинка, а тут вдруг такое… Мне-то, в сущности, наплевать, но для нее это тяжело. Добавь еще клеймо предательницы, которое на нее навесили, перешептывания за спиной, смешки, презрение – кто хочешь, с ума сойдет.

– Да уж… – бормочу я.

– В общем, она с тех пор перестала разговаривать со всеми, кроме Чжоу, – продолжает Майкл. – Вот мы и подумали: может, хоть в таком качестве она меня к себе подпустит?

– И как?

Он делает неопределенный жест рукой.

– К концу прошлого учебного года наметились кое-какие сдвиги, но в целом… Летом мы не виделись, сейчас тем более общаться не можем. Да и галеон ее мать еще в прошлом году выбросила.

– Понятно, – киваю я и добавляю, стараясь, чтобы мой голос звучал оптимистично: – Думаю, все будет отлично. Когда все это закончится, попросим Гермиону снять проклятие – уверен, она не откажет. Никто ведь не умер, в конце концов! И у тебя все получится, не сомневаюсь.

– Ты так убежденно говоришь, – хмыкает Майкл, – что очень хочется тебе верить.

– Так верь, – предлагаю я. – Верь, надейся, надевай мантию и возвращайся в гостиную. Время уже позднее.

– Ты прав, – свесившись с тахты, он подбирает мантию.

Я поспешно отворачиваюсь, чтобы не смущать его. Из одежды у него только мантия и осталось.

– Невилл, ну что ты, в самом деле! – весело говорит он через минуту. – Уж тебя-то я вряд ли когда-нибудь буду стесняться.

Будешь, Майкл, и еще как. Если о моей ориентации узнаешь. Сдержав вздох, я поворачиваюсь к нему.

– Сейчас я похож на собственного прадеда, – хохотнув, сообщает он. – Этот старый консерватор ничего, кроме мантии, не носит. Можешь себе представить, какой шикарный вид нам открывается, когда он забывает ее застегнуть?

Я фыркаю. Весело он, однако живет – врагу такого прадеда не пожелаешь. Эдак навечно аппетит испортить можно.

Еще раз извинившись, Майкл уходит. Я выжидаю минут двадцать и с некоторой опаской открываю дверь. На сей раз обходится без сюрпризов, и я вижу уже ставший родным восьмой этаж. Может, мне в прошлый раз показалось? Да нет, не такой уж я псих!

Добраться до гостиной не удается. На лестнице меня перехватывает Северус и с самым свирепым выражением лица осведомляется, какого тролля я шляюсь по школе после отбоя. Мои слова о том, что я просто гулял и забыл о времени, естественно, приводят к назначению взыскания, отрабатывать которое мне придется прямо сейчас.

По дороге в кабинет мы встречаем Алекто Кэрроу.

– Лонгботтом опять что-то натворил, Северус? – с жадным любопытством спрашивает она, сверля меня глазами.

– Гулял по школе, – равнодушно отвечает он. – Я с ним разберусь.

– Хорошо, – она чуть ли не мурлычет. – А я пока проверю гостиные. Где Лонгботтом, там и остальная шайка. Возможно, кого-то еще нет на месте.

Она гордо удаляется, а мне с трудом удается сдержать смешок. Ну-ну, давай, проверяй. Майкл уже наверняка добрался до башни Рейвенкло, а все остальные ребята давно на своих территориях.

В гостиной я сразу же забираюсь с ногами на диван и прячу лицо в коленях.

– Как Корнер? – спокойно спрашивает Северус, садясь рядом, и диван слегка прогибается под его весом.

– Хорошо, – глухо бормочу я.

– А ты?

Я не отвечаю. Он прикасается рукой к моим волосам, обводит пальцем ухо, от чего по всему телу пробегает дрожь.

– Невилл, посмотри на меня.

Я невольно улыбаюсь. «Лонгботтом, посмотрите на меня!» – как часто мне приходилось слышать это на пятом курсе! И я смотрел, хоть колени и тряслись. И сейчас смотрю. Смотрю в его понимающие черные глаза и спрашиваю отчаянно:

– Почему так, Северус? Почему это происходит? Ведь я же… я не…

– Все в порядке, – он придвигается ближе и гладит меня по щеке. – Видишь ли, тьма есть в каждом человеке, даже в тебе, как ни странно. И Темные искусства выпускают ее наружу, делают доминирующей, понимаешь? Именно поэтому они так опасны. Это не развлечение для скучающих подростков, как думают некоторые, это страшная сила, которая со временем может даже свести с ума… Пообещаешь мне кое-что?

– Конечно…

– Никогда не используй Непростительные заклятия, – его взгляд серьезен, а в голосе звучат странные нотки – одновременно и приказные, и просительные. – Насколько я успел тебя изучить, это может плохо кончиться.

– Я кого-нибудь убью? – кислым тоном уточняю я.

– Да. Себя.

– В каком смысле?

– Неважно, – отмахивается он, глядя все так же серьезно. – Ты обещаешь?

– Конечно, – киваю я. – Я, в общем, и не собирался. И сам не буду, и ребятам не позволю.

– Хорошо, – Северус мимолетно улыбается и притягивает меня к себе.