BlondinkO - Мой Мастер

- Моя леди, - он ласково смотрел на неё. - Я здесь. А это всего лишь два мальчишки.

- Плеть Нергала, - одними губами, через силу проговорила та.

- Не плачьте, моя леди. Я здесь.

Он пронёс жену между так и не поднявшимися Гарри и Драко, с трудом подавив в себе желание хорошо приложить и одного, и второго. Со всей силы пнуть, а еще лучше - выпороть до полусмерти, так, чтобы они оба не смогли подняться несколько недель с постели. Но Нарцисса не вынесла бы такого. Как и многих волшебников, её подавляли и пугали на инстинктивном, почти задушенном людьми в себе уровне вспышке ярости эльфов. Просыпалась давно забытая, скрытая в молекулах, глубоко-глубоко закрытая память предков. Страх перед эльфами. Сковывающий, обездвиживающий звериный ужас рабов перед хозяевами. И не стоит демонстрировать еле живой от потрясения жене способы усмирения зарвавшихся наглецов. Совершенно забывших всё, что им так старательно вдалбливали на протяжении нескольких лет.

Он принёс её в свои комнаты. Ласково раздел и обмыл, лишь мягко улыбаясь на смущенно отведённый взгляд:

- Моя леди, вы прекрасны.

Напоил зельями, уложил в свою постель, обнял, притягивая к себе. Нарцисса попыталась высвободиться, но по-прежнему была слаба.

- Не бойся, моя радость. Я всего лишь хочу помочь, - нашептывал Люциус, прижимая к себе жену. - Расслабься. Закрой глаза.

Нарцисса поддалась его голосу. Её закрутило в непонятном магическом вихре. Холодном, колючем, чуждом. Но дающем чувство надежности, безопасности. Успокаивающем.

- Потерпи, моя хорошая, храбрая девочка, - всё шептал Люциус, перебирая её волосы.

Ночью он осторожно выскользнул из постели. Неслышно проник сначала в комнату Гарри. Молча выволок его в коридор, грубо протащил в оружейную, оставив там испуганного и сонного. Вернулся за Драко, которого пинками прогнал туда же, в оружейную. Продолжая хранить молчание, Люциус небрежно бросил к их ногам тяжелые двуручные мечи, требующие не только филигранного умения владеть оружием, но и боевой магией.

Бой закончился удручающе быстро. Люциус надеялся, что паршивцы продержаться хотя бы минут сорок. Но то ли наглецы не успели проснуться, то ли были напуганы до икоты, а может быть не привыкли биться в паре: через двадцать минут они оба оказались у ног Мастера. Гарри, свернувшись на боку, прижимал дрожащую ладонь к разбитому в кровь носу. Люциус не сдерживал себя. Он врезал острым наконечником эфеса прямо в лицо, сломав ему нос, и спустя секунду оставил тонкий порез на шее, холодно прокомментировав:

- В настоящем бою тебе бы сейчас перерезали глотку.

Драко стоял на коленях держался за солнечное сплетение, задыхаясь от боли. Люциус подцепил его ногой под ребра, повалив на спину, одним верным движением

оставив на его животе болезненны порез:

- А тебе вспороли бы брюхо.

Он отступил на шаг от учеников, брезгливо окинул их взглядом:

- Вы - мой позор. Хуже всего то, что в вашей дурости я могу винить лишь себя.

- Да, Мастер, - прошелестели паршивцы. Ни один из них не смел поднять взгляд на разъяренного наставника.

Люциус не ограничился только боем. И поркой тоже. Самым главным наказанием, как выяснили на следующий день Гарри и Драко, стало то, что их заперли в одной комнате. Парни провели почти все оставшиеся летние каникулы в комнате один на один, медленно восстанавливаясь после «воспитательной беседы» Мастера. Им пришлось ухаживать друг за другом, помогая во всём. Гарри бинтовал сломанные рёбра Драко, помогал одеваться. Драко обрабатывал нос и огромный синяк на его лице, высчитывал точную дозировку восстанавливающих зелий. Они наносили друг другу мазь на исполосованные, разодранные зачарованной плетью спины. Люциус запретил домовикам передавать даже самый элементарный костерост. Всё ограничилось вытяжками из растений, природных антибиотиков и слабеньких обезболивающих.

Наконец, когда они восстановились и их выпустили из комнаты, они пошли с повинной к Нарциссе. Оба, чуть не плача, просили прощения, жались к ней, как в детстве. Нарцисса растаяла. Обнимала своих детей и говорила, что уже забыла, что уже не обижается и не боится. Хотя именно их последняя крупная стычка стала для неё своеобразным катализатором. Теперь в её сердце поселился такой же страх перед сыновьями, как и перед мужем. Глядя, как Гарри и Драко жмутся к ней, целуют ладони, утыкаются лицами в её колени, она думала о том, какая же велики сила и магическая мощь, скрываются в юношеских телах. Что её маленькие мальчики, глупые эльфята, как она сама про себя называла мальчишек, выросли и превратились в опасных, буйных существ, которые в своей ярости снесут всё на своём пути. Но рядом со страхом в её сердце еще больше вспыхнула любовь к ним. Какими бы они не были, это были её дети, и чтобы ни случилось, они останутся её детьми.

Люциус вообще перестал их замечать. И это давило на парней больше всего. Оба до сих пор были зависимы от Мастера, и безразличие ранило сильнее, чем удары или оскорбления. Драко стал хвостом ходить за отцом. Гарри же, наоборот, отстранился, сник и старался не показываться на глаза.

* * *

- Иди к нему, - Драко без стука вошел в комнаты Гарри.

- Что? - Поттер оторвался от свитка с летним домашним заданием по зельеварению.

- Иди к нему, говорю. Он сейчас у себя. После Лорда.

- Он меня прибьёт.

- Зато хоть взглянет на тебя. Думаешь, я не вижу, как ты на него смотришь. Иди, говорю. - Драко брезгливо сморщился. Помедлил пару мгновений и выдрал из рук Гарри пергамент. - Поттер, ты, и правда, такой тупой?

Гарри хмуро глянул на Драко, но промолчал. Встал и вышел из комнаты. Медленно прошелся по коридору до оружейной, там свернул и добрёл до импровизированной гостиной, служившей общей комнатой для семьи Малфой. Вздохнул и направился в обратную сторону. Миновал жилые комнаты Нарциссы, Драко, свои. Оказался у закрытой двери Мастера. Остановился и несколько минут бездумно смотрел на дверную ручку. Всё-таки решился и робко постучал. Не дождавшись ответа, обмирая от страха и непонятного сладкого предвкушения, открыл дверь.

- Мастер?

Люциус расслабленно полулежал в кресле. Последние месяцы дались ему не легко. Мальчишки вновь взялись за старое. Дамблдор наседал, с другой стороны давил Лорд. Смутное, беспокойное предчувствие грызло исподтишка за Снейпа. Всё же профессор зельеварения был, пожалуй, единственным человеком, не считая Нарциссу, который вызывал тёплые чувства и уважение. Люциус серьёзно раздумывал над тем, чтобы открыться старому другу после войны и больше не скрывать от него правду о себе и своей семье. Ввести в семью, используя древний вассальский обряд, который давал эльфийскую защиту и покровительство существу другой расы.