Pskovoroda - Канон

Азкабан был окружен лабиринтом каких-то плотных кустов-людоедов и широким рвом со флюоресцирующей зелёным светом вязкой массой, причём в итоге кусты показались мне более дружелюбными. Мы спешились, и Малфой уверенно повёл группу сквозь лабиринт, гордо вышагивая впереди и выпятив грудь. За ним покорно семенила его послушная жена — именно так это выглядело бы, если бы пару раз я явно не услышал её тихое шипение:

“Куда? В другую сторону… любимый!”

Поскольку я шёл сразу за Нарциссой, прикрываемый сзади отцом и Сириусом, то её руководящие указания были слышны только мне, и никому больше. Не задев ни листика на тянувших к нам свои ветки кровожадных кустах, мы вышли на берег не очень широкого рва, за которым возвышалась тёмная крепостная стена. Трое из Пожирателей тут же сбросили свои рюкзаки и стали собирать конструкцию, в которой я почти сразу узнал миниатюрную баллисту, которая должна была выстрелить “кошкой” метровой длины. Четвёртый — прямо-таки огромный мужик, у которого бугры мышц были видны даже сквозь балахон Пожирателя — простой кувалдой в четыре точных удара загнал метровой же длины железный колышек в землю так, что снаружи осталось торчать лишь кольцо для верёвки

Как и было уговорено в самом начале, магией никто не пользовался — это могло бы переполошить охранников, и у нас бы ничего не вышло. Когда баллиста была готова, самый маленький из Пожирателей — он был на полголовы ниже Нарциссы — зарядил в орудие абордажный крюк, тщательно прицелился и выстрелил. Верёвка с песней стала разматываться, потом послышалось едва слышное звяканье, и коротышка сразу же ухватился за конец рукой в перчатке, натягивая обратно и не позволяя верёвке упасть в ров. Убедившись, что “кошка” на том конце прочно держится за стену, он продел конец в приготовленный полиспаст и закрепил последний на вбитом в землю колышке, а гигант принялся его расторопно натягивать, орудуя рычагом на храповике. Когда верёвка уже зазвенела, как гитарная струна, коротышка скинул балахон, опёрся на плечо гиганта и встал прямо на верёвку. Попробовав на ней качнуться вверх-вниз, он отпустил плечо товарищи и быстро-быстро засеменил вверх по этой импровизированной тропинке. Секунд через пятнадцать верёвка дрогнула и сильно затряслась, и Нарцисса почти беззвучно вскрикнула, зажав рот рукой, но верёвка продолжала дрожать, и она успокоилась. Потом выяснилось, что в непосредственной близости от стены наклон стал уже совсем крутым, и наш диверсант предпочёл повиснуть на верёвке снизу, чем поскользнуться, благо до стены оставалось каких-то пять метров.

До нас же донёсся лязг замка и едва слышный скрип хорошо ухоженного механизма опускания моста, а ещё где-то через минуту появился и сам мост, мягко опустившийся в отведённое ему гнездо на берегу. Люциус Малфой дал величественную отмашку, и мы двинулись вперёд. Сразу за стеной мы остановились, и у меня похолодело на сердце. В буквальном смысле похолодело, поскольку перед проход нами был занят дементорами, которые не спеша двигались к нам. Я мужественно шагнул назад, а Малфой тем временем что-то негромко сказал и взмахнул палочкой, и между нами и дементорами появилась огромная маска, как при Мосморде, но только эта не висела в небесах, а реяла прямо над землёй. Дементоры замерли и как-то сразу потеряли к нам интерес — очевидно, Волдеморт уже успел с ними о чём-то договориться. И как только сумел?

Мы двинулись вперёд, пересекли небольшой дворик, и оказались у входа в собственно тюрьму. Маска при этом двигалась с нами, словно пропуск, защищающий нас от деловито снующих вокруг дементоров. Там меня оставили снаружи, а остальные, возглавляемые на этот раз Сириусом и Нарциссой, двинулись вовнутрь. Папа пошёл последним — прикрывать от неожиданных гостей. Так я и торчал там, как дурак, в течение последующих двадцати или двадцати пяти минут. Мало того, что я промёрз до самых костей — зима и дементоры рядом это не лучшее сочетание — так мне ещё и было до ужаса скучно. Я уже начал подумывать, чем бы мне было более интересно заняться — покидаться в дементоров снежками или натравить на них моего оленекотика… Да-да, сегодня у меня наконец-то получилось целиком превратить моего Патронуса в ягуара, и даже рожек, как в прошлые попытки, не осталось! На пике моей скуки из тюрьмы наконец вышел папа, с осуждением покачал головой, увидев торчащую у меня из носа сосульку, и отодвинул в сторону. Наружу повалили измождённые и шатающиеся заключённые, зыркающие вокруг безумными глазами.

Сириус нёс двух волшебниц — по одной на плече, Нарцисса практически волокла за собой страшного вида старуху с седыми всклокоченными волосами, гигант волок сразу трёх мужчин, которых он смог ухватить в охапку. Учитывая мельтешащие на заднем плане тени дементоров и то, что всё происходило в какой-то совершенно невозможной тишине, да ещё и сопровождалось облачками выдыхаемого пара на морозном воздухе, у меня появилось ощущение нереальности происходящего. Я подставил плечо — левое, конечно, Нарцисса потратила минут десять на то, чтобы убедиться, что мы понимаем, насколько опасно будет кому-то из этих сумасшедших завладеть палочкой — какому-то долговязому старичку и потопал в сторону выхода.

Всего вышло около двадцати пяти или тридцати человек, которых нам для начала нужно было доставить наружу. Когда мы прошли мост, гигант дёрнул верёвку, издав низкий вибрирующий звук, и мост стал подниматься. Где-то в темноте раздался лязг запорного механизма, верёвка снова загудела, и почти сразу с неё спрыгнул приехавший коротышка, удерживающий в руке конец более тонкой верёвки. Гигант снял полиспаст со стопора, ослабляя толстую верёвку, а потом потянул за более тонкую, и где-то на стене жалобна звякнул абордажный крюк, а затем с тихим звуком булькнул в ров. Ещё одним ударом гигант забил колышек под землю и начал скидывать в ров остатки оборудования — верёвки, полиспаст, баллисту и даже кувалду. Теперь, когда у нас стало меньше груза, можно было больше людей увезти на пернатых скакунах.

С удвоенной осторожностью мы двинулись через лабиринт — нас стало больше, и каждые два из трёх были не совсем в себе или даже совсем не в себе. Снаружи бывших узников по двое усаживали на птиц, а птиц связывали в караван. На переднюю птицу уселась Нарцисса, до этого вручившая палочку тому самому коротышке, а на последнюю, причём сзади — сам коротышка, и цепочка потянулась прочь от этого места. Ну, потянулась — это просто так сказано, на самом-то деле эти птахи ломанулись так, что только шпоры засверкали. Мы, то есть отряд злоумышленников, побежали за ними. Пять километров — это полчаса, если никуда не спешить, или двадцать минут в довольно высоком темпе. Когда мы добрались до места, там почти уже никого не осталось — прибывшие Пожиратели хватали беглецов и дисаппарировали с ними. Нарцисса по-прежнему стояла в обнимку с той ужасной старухой, и меня вдруг как обухом по голове ударило — да это же Беллатрикс! Несмотря на то, что я не был уверен, что она хоть что-то способна соображать, я подошёл и поклонился. Нарцисса, в глазах которой стояли слёзы, благодарно тронула меня за предплечье, и они втроём с Малфоем трансгрессировали.