Pskovoroda - Канон

— Грустное зрелище, не правда ли? — спросил неслышно подошедший отец.

— Не проще ли было сразу убить? — хмуро спросил я.

— Я об этом тоже частенько мечтал, — заявил появившийся с другой стороны Бродяга.

— Как я рад, что этого не случилось, — вздохнул я.

Стоит ли упоминать, что утренняя суматоха, вызванная известием о побеге Пожирателей Смерти из Азкабана, оставила меня равнодушным. По какой-то иронии слова Фаджа в газете о том, что такой побег мог спланировать только Сириус Блэк, попали точнёхонько в яблочко — именно информация Сириуса об устройстве защитных сооружений была использована при планировании операции. Вряд ли заговорщикам удалось бы, к примеру, открыть ворота, на знай они достоверно, как эти ворота устроены. Единственное, чего я не понял — это почему сбежавшими числились лишь десять человек, хотя реально ушли двадцать восемь. Скорее всего, Сириус с отцом и Нарциссой из милосердия забрали с собой заключённых, про которых просто забыли, и которые пребывали в наиболее скверном состоянии. Всё не могу понять, отчего Боулинг вдруг решила, что было бы забавным иметь тюрьму, в которой охранниками были бы существа, питающиеся человеком, точнее, его душой. Это как если бы лису поставили сторожить курятник… И это — детская книжка?!

Но зато чуть позже меня не на шутку разозлила — кто бы мог подумать? — Гермиона! Когда снова зашёл разговор о Снейпе, который меня ничему не учит, она вдруг с готовностью бросилась его защищать, ещё и напирая на то, что Снейпу доверяет сам Дамблдор. “Если мы не можем верить Дамблдору, то не можем верить никому!” Что за чушь! Я знаю множество прекрасных и не очень людей, которым, однако, можно верить. И я точно знаю, что Дамблдору не стоит верить ни в коем случае. Я, конечно, понимал, что она лишь повторяет слова, написанные ей в Сценарии, но мне всё равно отчего-то стало противно. Я плюнул на всё и отправился спать. Интересно, как там у Дублёра дела с Патронусом?

Субботнее утро началось, как и ожидалось — с самого утра Сценарий назначил мне наказание в виде сопровождения Чо по злачным местам Хогсмида. Точнее, началось-то утро с разговора с Роном, который всё время за завтраком громко и печально вздыхал и даже делал вид, что не голоден — то есть, вторую добавку он есть не стал. Условившись о встрече с Герми в полдень, я дождался, когда она уйдёт и повернулся к другу.

— Рассказывай, что там у тебя, дружище! — потребовал я.

— О, как бы я хотел пойти с вами в Хогсмид! — с убитым видом сказал он.

— Так и пошёл бы! — отмахнулся я.

Не тут-то было!

— А мне нельзя, — ещё сильнее понурился он.

— Кто же такой тебе запрещает? — осведомился я, вспомнив, наконец, Сценарий.

— Анжелина, — трагическим голосом пояснил Рон.

— Надо же, — заметил я. — И как она объясняет подобную бессердечность?

— Уверяет, что мне нужно тренироваться, — вздохнул он, словно уже стоя одной ногой в могиле. — Ты же знаешь, я теперь в Команде…

Он именно так и сказал — в “Команде” с большой буквы, чтобы я сразу понял, о чём именно речь.

— На мне теперь большая ответственность, — с какими-то жёсткими нотками продолжил он. — Если бы ты, Гарри, был в Команде, ты бы меня понял…

Понятно. Предполагается, что в этот момент я должен обзавидоваться по самое дальше некуда и истечь горючими слезами… Может быть — я и летать люблю, и квиддич, в общем-то… За одним “но”. Точнее, за двумя. Во-первых, квиддич — безумно жестокий вид спорта. Каждый, абсолютно каждый матч заканчивался травмами, причём зачастую такими, что, не будь наготове мадам Помфри и ещё нескольких первоклассных целителей, то мы буквально теряли бы людей. Так что — ну его, бокс и то лучше. А во-вторых, я точно знаю, что Гриффиндор выиграл чемпионат как раз в тот год, когда Амбридж запретила мне играть. Поэтому — вперёд, молодые таланты Гриффиндора, в этом году я точно не смогу вам помешать всех сделать!

Глядя на своё отражение в ложке, я посильнее взлохматил волосы и слегка сдвинул набок очки. Этого мне показалось мало, и я в дополнение к образу заправил штанины в носки и развернул мантию, чтобы она покрывала только одно плечо. Вроде неплохо получилось! Чо ждала меня снаружи. Она мне робко улыбнулась, не зная, как себя вести. Щёки её пока были сухими, что не было хорошим знаком — напрашивался вывод, что она бережёт основную массу слёз для нашего свидания. Я галантно предложил ей локоть, и мы пошли в Хогсмид. Уже у самых ворот Хогвартса нас сначала обогнала группа моих одноклассниц, в числе которых была Дафна, которая, увидев мой новый стиль в одежде, закрыла лицо руками так, что мне были видны лишь смеющиеся глаза, и прыснула от смеха. Для тебя, между прочим, стараюсь! Лили и Милисента подхватили, и скоро уже вся стайка девушек, хихикая, удалялась по дорожке. Пока я пытался вспомнить, какую именно команду по квиддичу мы с Чо только что обсуждали, как мимо прошла Панси, тащившая за локоть своего Викэма.

Прошла — и прошла бы, но не такова моя… В общем, не такова Панси! Не такова, чтобы просто пройти да ничего такого не сказать… Она остановилась, дёргая кавалера за руку, и развернулась ко мне, насмешливым взором окидывая мою спутницу. Не нравится мне это, ой, не нравится! Викэм привычно улыбался, словно ему только что дубинкой вломили.

— Ух ты, Поттер и Чанг! — восторженно произнесла Панси. — Или Чанг и Поттер? Эй, Чанг, где ты подобрала этого оборванца? Диггори хотя бы одевался прилично, а этот…

Смотрел я баскетбол — игрок выпускает мяч из рук, разворачивается и трусит в защиту, даже не глядя, попал он или нет — он знает ! Мяч ещё летит, но он уже в кольце, что тут смотреть-то? Панси весело мне подмигнула, развернулась, не забыв при этом зацепить Викэма, и чуть ли не в припрыжку отправилась дальше. Какая всё-таки добрая девочка! Ничего, вспомню я ещё тебе! Я боялся повернуться к Чо, но сделать это было необходимо — всё-таки, она со мной… Лицо её уже исказилось той уродливой гримасой, которая обычно появляется на лице плачущих китаянок. Она судорожно хватала ртом воздух, но фонтан уже вот-вот должно было прорвать…

— Се-е-едрик! — запричитала она, и слёзы всё-таки брызнули у неё из глаз. — Он та-ак хорошо одевался! А-а-а! А теперь он умер!

Всё, что я мог сделать, чтобы не подвергать уши проходящих мимо новым испытаниям — прижать её голову к своей груди и заткнуть рот полой мантии, как кляпом. Она немного пожевала ткань и выплюнула.

— Какая гадость! — заявила она вместо благодарности.

Я со вздохом достал из кармана носовой платок и протянул ей. Успокаиваясь, она вытерла слёзы, обильно в него высморкалась и отдала мне. Придерживая за чистый уголок двумя пальцами, я его уничтожил, стараясь по возможности удерживать на лице дружелюбное выражение. Она снова взяла меня под локоть, и мы пошли дальше.