Pskovoroda - Канон

Ничего, только темнее стало. Однако, указатель положения на индикаторе очков тревожно мигал — мы явно перенеслись на довольно большое расстояние. Я оглянулся — товарищи так же следовали за мной, полностью доверившись моему чувству направления. Стряхнув набежавшую от собственной растроганности слезу, я обнаружил, что как раз в этот момент мы пролетаем где-то между Глазго и Эдинбургом — огни первого явно были видны далеко справа. Я стал вертеть головой, выискивая ещё “червоточины”, но больше не было видно. Ну что ж, двести пятьдесят километров — это минус два с половиной часа полёта. Уже хорошо.

Следующая аномалия нашлась через сорок минут полёта — неподалёку от Карлайла. Я смело туда нырнул, нисколько не заботясь, что она меня может вынести куда-нибудь в Австралию — ещё пройдя предыдущую, я обнаружил, что она доступна и с дальнего конца. Стало уже совсем темно, но теперь пространство под нами почти сплошь было усеяно огнями — мы явно попали на густонаселённый юг Англии. Я сосчитал товарищей и направился дальше, сориентировавшись по звёздам. Примерно через минуту очки наконец определили положение. Бат возле Бристоля — поворачиваем на восток!

Больше “червоточин” не было, и через почти полтора часа мы всё-таки достигли ночного Лондона. Очки любезно указывали мне, куда рулить, но когда мы всё же приземлились, я обнаружил, что мы находимся в тёмном уголке небольшого парка. Интересно. Мне-то казалось, что нужная нам будка была на задворках какого-то магазина или ресторана, а тут… Мы спешились. Я похлопал своего гиппогрифа по шее, от что-то курлыкнул, несильно стукнув лбом мне в плечо, и бесшумно взлетел, увлекая за собой остальных. Когда стих поднятый их крыльями ветер, мы стали искать дорогу к будке. Очки предложили мне выйти на дорожку и свернуть направо… Потом добраться до ограды парка, перейти улицу, свернуть ещё направо, дойти до небольшого переулка, свернуть налево и… Вот, теперь я узнал это место! Тусклый фонарь, мусорный бак и телефонная будка с треснувшим стеклом. Туда-то нам и надо!

— Это что? — поинтересовалась Луна, ни на шаг от меня не отстававшая всю нашу короткую прогулку.

— Вход в Министерство, — пояснил я. — Нам всем нужно в неё залезть.

В телефонную будку мы поместились с трудом. Сначала Луна с Гермионой вопросительно поглядели друг на друга, потом на Рона, дружно покраснели и запихнули его туда первым, а вслед за ним затолкали Невилла — в качестве прокладки. Я помотал головой и сделал шаг назад, и за Невиллом отправилась Джинни, потом Луна с Герми и наконец я. Наверное, Джинни всё-таки брать не стоило, поскольку без неё бы мы точно влезли, а так оказались стиснутыми, словно бычки в томате. Она сразу поставила Рона в угол и сама встала рядом, явно надеясь, что ей удастся-таки меня прижать к стенке. Не удалось — под руку, точнее, под её выпуклости попал Невилл, который сразу покраснел и сначала попытался отвернуться, но к тому времени мы уже все залезли в будку, и он весь пунцовый был вынужден терпеть дыньки, которыми она настойчиво и даже с какой-то особой девичьей гордостью упиралась ему в грудь.

Рон что-то недовольно бурчал себе под нос — он явно рассчитывал на более интересную расстановку фигур на доске, чем притиснутая к его спине родная сестра. Я же в свою очередь старался одновременно оказаться и от неё подальше, но ещё и так, чтобы моё соседство с Гермионой выглядело не слишком интимно. В результате Гермиона прижалась к моей спине — причём мне показалось, что она ещё и специально упиралась в стенку будки, чтобы сильнее на меня давить, а спереди оказалась Луна. Последняя несколько раз обернулась вокруг себя, пытаясь устроиться с минимальными неудобствами, и это в итоге принесло неудобство нам обоим. Она всё-таки развернулась ко мне лицом и начала медленно покрываться краской, ощутив тот самый небольшой нюанс. Поначалу небольшой…

Вот они, несколько абзацев из Сценария во всей красе — пятеро шестнадцатилетних подростков и одна пятнадцатилетняя, каждый со своим особенным гормональным взрывом, запертые на восьми десятых квадратного метра тесной телефонной будки. Не знаю, может, изначально в планы Жаклин Боулинг входила потеря в этой же будке всеми нами невинности, причем не по своей воле. Хотя скорее она, как обычно, просто написала, не подумав, а потом предоставила героям самостоятельно выпутываться из пикантной ситуации.

Я точно уверен — в воздухе пахло электричеством, да и волосы на затылке у Рона шевелились, как живые. Невилл обречённо пытался отстраниться от пожирающей его глазами Джинни. Рон поднял руку, чтобы снять трубку и набрать номер, и тем самым вынудил сестру отклониться. Гермиона заёрзала у меня за спиной, при этом отираясь о меня практически всем телом, и от произведённого этим эффекта Луна закатила глаза, явно собираясь упасть в обморок. “Ой, мамочка! Ой, мамочка!” — шептали её губы. Я вообще боялся шевелиться и даже дышать, но мне вдобавок ко всему ещё и пришлось общаться с женским голосом в телефоне, который, казалось, нарочно дразнил нас и тянул время.

В конце концов, будка дёрнулась и поехала вниз, и по несчастным глазам Невилла я понял, что он уже совсем готов. Я очень, очень радовался, что Гермионе досталась лишь моя спина — она всё-таки очень решительная девочка и всегда добивается своего… Неизвестно, чего бы она решила добиться на этот раз. Со скоростью улитки лифт полз вниз, и я почувствовал, что ноги у Луны подкашиваются. И тогда я выдал фразу, которая разом решила нашу проблему, но лифт в результате едва не застрял. Увидев, как голова её с мелко-мелко подрагивающими ресничками безвольно запрокидывается назад, я сказал:

— Ну Луночка, ну потерпи ещё немного, дорогая! Ещё чуть-чуть — и всё пройдёт, и всем будет приятно!

“Лучше”! Я честно хотел сказать “лучше”! Наверное, и у меня в этот момент мозги съехали набок, поскольку оговорка моя случилась как раз в том направлении, куда текли мои непристойные мысли. Луна передумала падать в обморок, резко выпрямилась и распахнула глаза. Губы её задрожали, словно она сейчас расплачется. Я запаниковал.

— Я не то хотел сказать! — торопливо произнёс я, но мои мысли упрямо не хотели сворачивать со своих рельсов. — Я хотел сказать — будет немного больно…

Всё. Она не выдержала, и вместе с ней захохотали все. Радостно смеялась Луна, весело хихикала Гермиона, ей вторила Джинни, гоготал Невилл, и ржал, как дикий мустанг, Рон, скорее всего не совсем понимая, зачем он так делает. Будка тряслась и скрежетала в своих направляющих так, что, казалось, ещё немного — и мы здесь встанем навсегда. Я немного поборолся с собой, строя из себя невозмутимого Краба, но всё-таки не выдержал и присоединился к ним, сбрасывая накопившееся напряжение.