Pskovoroda - Канон

— Я знаю, что ты мне не веришь, но тогда уж спроси у мамы или лучше — у Дэниела, — предложила Панси.

Не совсем то, чего я ожидал, но тоже вариант. Особенно в свете того, что она знает, что я ей не верю. Вместо того, чтобы походить конём, она поставила шах слоном.

— Спокойной ночи, Алекс, — сказала Дафна, откидывая голову на подушки.

Вот это очень правильно. Практически идеальная ловушка для простака. Однако, спелись они…

— Спокойной ночи, Дафна, — сказал я. — Спокойной ночи, Панси.

Панси молча кивнула, прожигая меня глазами. Тоньше нужно играть, тоньше! У меня же все ваши ходы записаны! Выйдя, я в раздумье застыл в коридоре. А, была не была! Ударим паранойей по коварству! Я вернулся к закрытой двери и прислонил к ней ухо. За дверью стояла тишина. Может, конечно, они наложили на комнату Муффлиато?

— И что теперь? — раздался приглушённый деревом голос, в котором я распознал Панси.

— Я тебе уже сказала, — едва слышно ответила ей Дафна совсем безжизненным голосом.

Теперь я точно уверен, что они знают, что я подслушиваю — ещё минуту Дафна говорила со мной вполне бодро, и в её голосе не было ни малейшего намёка на усталость, а теперь вот — стоит только послушать! Она явно притворяется, играя на публику. Наверняка она с Панси ещё и хихикают в кулачки, потешаясь над доверчивым Алексом, развесившим за дверью уши.

— Отстань от него, — сказала Дафна. — Оставь его в покое, и пусть он сам разберётся…

— А если не разберётся? — спросила Панси. — Начнёт крутить с этой… Лизой. Или ещё с кем-нибудь. У него выбор богатый!

— Он был твой, — устало сказала Дафна. — Целиком твой. И лишь немного мой. Ты сама решила его проучить неизвестно, за что!

— Он от меня отказался, — упрямо произнесла Панси.

— Он дал тебе свободу выбора, — совсем слабым голосом возразила Дафна, — и надеялся, что этим выбором станет он.

— Да сколько можно… — сердито сказала Панси. — Я уже поняла и раскаялась!

— Чересчур поздно, — откликнулась Дафна.

— Ну и не лезла бы! — воскликнула Панси. — Оставила бы меня одну расхлёбывать!

— Да как же я тебя одну оставлю-то, — в голосе Дафны мне послышалась тёплая улыбка. — Нет уж, если помирать с тоски, то вместе!

Рядом раздалось тихое, почти неслышное покашливание. Вздрогнув, я обернулся. Папа! Сложив руки за спиной, он покачивался с пятки на носок, напоминая мне бобби, заставшего воришку с рукой, наполовину запущенной в чужой почтовый ящик. Я ему приветливо улыбнулся и помахал ручкой. А что — может, у меня этот, как его… Спина, в общем, болит! Покачав с осуждением головой, он повернулся и знаком приказал мне следовать за ним. Вот уж попался, так попался! Мы с ним дошли до кабинета, она зашёл первым, а я — за ним, притворяя за собой дверь. Мы уселись, и он пару минут изучающе меня осматривал. Я же, поняв, что отпираться бесполезно, и терять мне нечего, был совершенно спокоен.

— Ну, что ж, любопытство — не порок, — пожал плечами папа, поняв, что сам я сдавать себя не собираюсь.

— В смысле? — не понял я.

— Иногда полезно знать, что наши две егозы в очередной раз замышляют, — пояснил он, подумал и добавил: — Три!..

— Я всё равно не понимаю… — пробормотал я, ошарашенный тем, что взбучка, похоже, откладывается на неопределённый срок, причём прямо на моих глазах. Вместо того, чтобы выслушать доводы обвинения, судья достал огромную аркебузу и пристрелил прокурора, забрызгав мозгами всю стену, а потом вынул из кармана платок и бережно вытер кровь с краешка своего стола.

— Ты бы сильно опечалился, если бы застал меня подслушивающим, что говорит мама? — поинтересовался он.

— Нет, вряд ли, — честно ответил я. — Выглядело бы, конечно, дико, но это же ваше дело!

А, понятно! Он мне намекает, что раз Панси с Дафной официально приписаны ко мне, то родители и не подумают вмешиваться, что бы ни происходило. Даже если они меня проткнут вертелом и начнут поджаривать на медленном огне — все лишь тактично отвернутся, не желая мешать нашему почти семейному счастью.

— Я тебе ещё кое-что хотел сказать, сын, — медленно произнёс он.

— Да, папа, — насторожился я.

— Если вы с Панси вдруг вздумаете попросить вас рассудить в чём бы то ни было, то я в большинстве случаев приму её сторону, — сказал он.

— В большинстве? — переспросил я.

— Если ты будешь утверждать, что она самая красивая девушка на свете, а она будет пытаться тебя убедить, что ею только крокодилов пугать… — предположил он.

— …То ты однозначно согласишься со мной, — закончил я.

— Или если она будет говорить, что ей нужен кто-то другой, а не ты… — добавил он.

— Я примерно понял принцип, — сказал я.

— Не обижай её, сын, — попросил он. — Она моя любимая дочь, и другой у меня нет…

— Давай я тебе лучше что-то другое пообещаю, — предложил я. — Гораздо лучше… В долгосрочной перспективе.

— В долгосрочной? — хмыкнул он.

— В долгосрочной, — повторил я. — Она будет счастлива, даю слово.

— Ни больше, ни меньше? — спросил он.

Ни больше не меньше. Не мог же я ему сказать, что она будет счастлива со мной? Свободное плавание — оно такое… свободное. К тому же, если ко мне сейчас подойти поближе, я кого угодно несчастным сделаю.

— Пап, я хотел спросить… — сказал я. — Почему Дэниел после ритуала Перасперу из рук не выпускает?

— Любит он её, — коротко ответил папа, а потом, поняв, что мне такого ответа будет мало, пояснил: — Это работает только у них двоих. Перри при истощении магических сил может черпать из любимого. Если бы не он, то у неё на восстановление по месяцу уходило бы…

— Я пошёл! — вскочил я. — Если, конечно, больше вопросов ко мне нет.

— Обидно, конечно, — пожал плечами папа. — Вместо того, чтобы посидеть с отцом, помолчать в тишине, отдохнуть сердцем… Он опять убегает к своим девицам!

— Я рад, что мы поняли друг друга, — я перегнулся через стол и поцеловал его в щёку.

— Кстати, там так ничего и не появилось, — бросил он мне вслед прежде, чем я вышел из кабинета.

То, что там ничего не появилось, меня не сильно удивило. Шансов, в общем-то изначально было мало, и все это понимали. Больше меня занимало происходящее здесь и сейчас. Итак, обстоятельства всё-таки толкают меня в цепкие лапки Дафны. А там и Панси, уверен, где-то поблизости. Наверное, и двух Дублёров в итоге сделали для того, чтобы я, бесцельно пошатавшись по дому, пришёл-таки к Дафне и обнял её, делясь… Чем-то там делясь. Дойдя до её комнаты, я постучал.

— Заходи, — пригласила она, и я послушно скользнул вовнутрь.

— Ты знала, что это я, — обвинил я её, усаживаясь на край кровати.

— Конечно, — согласилась Дафна. — После того, что сказала Панси…

— У меня не было шанса не вернуться, — кивнул я.

При дневном свете она не выглядела такой… разряженной. Или магическая усталость тогда ещё не превратилась в физическую измождённость. Тёмные круги под потускневшими голубыми глазами, бледная до синевы кожа, несмотря на разгар лета… Я взял её руку в свою.