Дарья Кузнецова - Мастер оружейных дел

– Нет, мне отдали его по официальному запросу вместе с заключением местных экспертов и описанием ритуала, причем с возвратом, – хмыкнул гость из столицы. – Следователь по тому делу не больно-то разговорчивый тип, даже с учетом местного колорита, но зато архивариус оказался общительным. Он и порекомендовал тебя как лучшего в городе оружейника. Впрочем, Таймарен Ла’Ташшор вроде бы согласился взять эту историю себе, а он потолковей будет. Есть ощущение, что взрыв и этот перевертыш относятся сюда же, но повода для официального объединения всех трех дел нет. Я ответил на твой вопрос?

– На этот – да, теперь следующий. Кто ты такой, кто он такой, насколько вы знакомы и как связаны цели вашего пребывания здесь?

Ужастик бросил неприязненный взгляд на северянина. Тот безмятежно улыбнулся уголками губ и посмотрел на меня.

– Если хочешь, я отвечу, – предложил он.

– Мы выслушаем обе версии, – хмыкнул Лар, перебивая собравшегося возражать Тагреная.

– Сар Анагор – эмиссар по особым поручениям его величества Ерашия Третьего, он служит в Тайной канцелярии, а я… зовусь «дальним братом», но фактически выполняю те же функции для Совета кланов Северного края. Я имел честь познакомиться с саром, когда ему отдали приказ устранить меня за… недостаточную лояльность королевской власти и тесное сотрудничество с нелегальной организацией, узурпировавшей власть в Северной провинции Турана, так, кажется, это звучало в оригинале, – невозмутимо сообщил он. – Что же касается целей нашего пребывания тут, они действительно никак не связаны. Я говорил чистую правду, приехал сюда ради библиотеки и только, а распоряжение о заказе с приложенным к нему рисунком застало меня уже здесь. Просто Баладдар – небольшой город, а ты – лучший оружейник в нем.

– Грай? – Я перевела взгляд на ужастика.

Тот едва заметно поморщился, но кивнул:

– Все верно.

– И почему же ты его все-таки не убил?

– Он честно пытался, – с сочувственной иронией пожал плечами северянин.

Сейчас, когда эти двое сидели рядом, становилось понятно, что Таллий старше своего оппонента. Даже если по биологическому возрасту они близки, но… опыт, мировосприятие, отношение к жизни – все в сумме давало интересный эффект. Грай отнюдь не мальчишка, но в сравнении с этим «дальним братом» выглядел именно таковым. Уже не щенок, но еще не взрослый зверь – недопесок .

– А потом? – уточнил Пограничный.

– А потом его отозвали, Совет нашел общий язык с королем.

– Любопытная история.

– Не спорю, – кивнул северянин. – Только уж больно длинная. Если вкратце пересказывать все, что успело случиться за те семь месяцев, которые мы играли в догонялки по территории обитаемого мира, мы просидим тут пару дней. – Он развел руками.

– Еще что-нибудь? – осведомился Грай. Мы с Ларом переглянулись и одновременно растерянно пожали плечами, а Кана недовольно фыркнула и пошла греметь кастрюлями, красноречиво выражая собственное отношение. Ну да, тайна оказалась совсем не такой страшной, как могла… – Раз ко мне вопросов больше нет, может, вы уже расскажете, что происходит с Ойшей?

– Да это, в общем, тоже тот еще секрет, – фыркнул Ларшакэн. – Почитай, полгорода знает. Был бы ты из Приграничья, тебе бы любой местный рассказал.

– А тебе это вообще зачем? – полюбопытствовала я, перебив ворчание старшего товарища.

– Во-первых, напугать меня довольно сложно, а ты вчера вечером выглядела по-настоящему страшно. Глупо не попытаться разобраться в природе такого явления. Во-вторых, я просто не люблю что-то не понимать, особенно что-то настолько серьезное. А в-третьих, вдруг я смогу помочь? – Он пристально посмотрел на меня, будто пытался через глаза заглянуть в душу.

– Развелось помощников, – скривилась я, а Лар торжествующе хмыкнул. Я даже смотреть в его сторону не стала. Что я, не знаю, как выглядит его довольная рожа? Тьфу! – Ничем ты мне не поможешь. Ни ты, ни друг твой, – я кивнула на северянина. – Со мной уже ничего не происходит, я просто живу. Точнее, происходит, но самые значимые события последнего времени – вы двое и тот тип, что пытался меня вчера убить.

– То есть ты хочешь сказать… – ехидно начал Тагренай.

– Я хочу сказать, что ты неверно сформулировал вопрос, – оборвала его, чуть повысив голос, и смерила недовольным взглядом. – Я просто Порченая, только и всего.

– Но это же сказки! – изумленно воскликнул ужастик, разглядывая меня с недоверием. Я лишь хмыкнула, а северянин с недоумением спросил:

– И что в тебе испортилось?

– Да обычная страшилка, чтобы дети домой возвращались вовремя, – с еще большим недоверием ответил Грай, сосредоточенно хмурясь. – Говорят, что Серые воруют детей и из них выращивают отродий – тварей, внешне похожих на них самих. Только, если верить этой сказке, отродья являются порождениями полусферы Хаоса, нечто вроде големов, или, скорее, элементалей, они всегда на острие атаки, и уничтожить их почти невозможно. Или в другой версии, просто превращают детей в себе подобных. А Порченые – это те, кому каким-то чудом удалось избежать такого исхода. Но из человека нельзя сделать духа стихии, это… невозможно!

– Про отродий я за годы службы никогда не слышал и в глаза их не видел, так что это точно сказка. Серые делают из человеческих детей себе подобных. Со взрослыми этот фокус, видимо, не проходит, потому что живыми они взрослых не берут, а детей – воруют. Когда мы вытащили оттуда Ойшу, в ней уже оставалось очень мало человеческого, – пожал плечами Лар. – За спасение ее души и разума Кай заплатил мастеру Смерти половиной своей жизни. Впрочем, тот старик, хоть и не остался внакладе, плату отработал сполна и очень честно. Да и умер Кайнашэн спокойным, а это стоит дороже, чем жизнь до ста лет в муках. – Последняя фраза адресовалась исключительно мне.

Вспоминая эту историю, бывший Пограничный не уставал повторять, что я ни в чем не виновата перед отцом и, сложись все иначе, он сам бы себя проклял. Я знала, что старшина прав – отец сам часто повторял это и действительно умер в покое – но все равно чувствовала свою… не вину, нет. Скорее, ответственность перед его памятью, и изо всех сил старалась оправдать его надежды.

– Но… как?! – Ужастик в полной растерянности переводил взгляд с меня на Ларшакэна и обратно.

– Не знаю. – Я вздохнула. – Когда сработало оповещение о нападении, я была в гостях у подруги, их дом находился ближе к стене. Серые тогда очень быстро ворвались в город. Ее беременную мать, которая оставалась с нами дома, убили. Та пыталась спрятать нас в подполе, но Серые не настолько тупые, как принято считать. Нас вытащили, уволокли в лагерь. А там… когда все это случилось… мне было девять лет, и о магии я знала очень мало. Они проводили какие-то ритуалы на крови с плясками, ритуальными песнями, какими-то непонятными запахами, после ритуалов на память оставались тонкие, быстро подживающие царапины. – Я прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания. – Сначала это было страшно, потом привычно, а потом больно. Никто не бил, не пытал, боль приходила изнутри, сама. Наверное, так умирали моя душа и разум, изменялось тело. Сначала я жила между этими приступами, с ужасом ожидая следующего ритуала. Потом… между ними не осталось ничего, и я жила только ими. А позже, когда не осталось уже почти совсем ничего, я очнулась в своей постели, а возле меня на коленях стоял отец и рыдал. Это, наверное, был единственный случай на моей памяти, когда он плакал. Подругу спасти не удалось: к тому моменту, когда за мной пришли, я, кажется, единственная еще сохранила хоть какие-то человеческие черты. Вот и вся история. Я потом долго привыкала к тому, что снова человек, и так до конца не привыкла. Но с этим можно жить. Главное, держать себя в руках и… не убивать, – резюмировала со вздохом. Почему-то сейчас было почти не больно это вспоминать. Может, и правда переболела? – До недавнего времени мы полагали, что последняя проблема отпала, смерть Серых больше не оказывает на меня такого психологического воздействия. Но, как оказалось, смерть от моей руки кого-то, кроме этих тварей, все равно выбивает из колеи.