Астрид Линдгрен - Мадикен (сборник)

– Я хочу на него посмотреть, – лепечет Мадикен. – Я только взгляну одним глазочком.

– Ну раз так, давай! – говорит Аббе. – Только чур, на меня не обижаться, если ты бухнешься в обморок!

Аббе поворачивает ключ и осторожно отворяет дверь. Она открывается со страшным скрипом. Если граф Крок не расслышал будильника, то теперь-то уж он наверняка проснётся.

Мадикен напряжённо вглядывается в чёрную темь, схватившись рукой за куртку своего провожатого. Она чувствует, что без Аббе она пропала, и жалобно просит его:

– Зажги фонарик, чтобы было виднее.

Но Аббе света не зажигает.

– Сразу видно, что ты говоришь с непривычки, привидения больше всего злятся, если на них посветить фонариком, бывает, они даже рычат от злости! Слыхала когда-нибудь, как рычит привидение?

Нет, такого Мадикен, к счастью, ещё не доводилось слышать.

– Тебе повезло! – говорит Аббе. – Один человек услышал, так он до сих пор трясётся.

Тут Мадикен поняла, какая это была безумная затея – посветить фонариком на графа Крока: не хватало ещё, чтобы он зарычал! Уж Аббе знает, что можно и чего нельзя. И Мадикен беспрекословно вступает с ним в непроглядную тьму. Аббе закрывает дверь изнутри. Кругом темно, как в дымоходе. Где-то в этой тьме затаился граф Крок, и, хотя он пока не рычит, рядом с ним всё равно очень страшно. Мадикен пугливо жмётся к Аббе. Остановившись у порога, они молча ждут, что будет дальше.

Вдруг Мадикен почувствовала, как Аббе вздрогнул, и услышала его шёпот:

– Вот он! Появился! Вон там, где стоит плита.

Мадикен взвизгивает и вцепляется в Аббе изо всей мочи. Она крепко прижалась к нему и зажмурилась.

– Видишь его? – спрашивает Аббе шёпотом.

Мадикен через силу заставляет себя открыть глаза и посмотреть в ту сторону, где стоит плита с вмурованным в неё чаном. Кругом непроглядная тьма и ничего не видно. Должно быть, Аббе прав, и ясновидения у неё не больше, чем у поросёнка, но сейчас она этому даже рада.

– Неужели ты его не видишь? – шепчет Аббе. – Вон же он – страшучий, весь в белом и ещё светится.

– Не-ет, – правдиво отвечает Мадикен.

– Странно, – говорит Аббе. – Я-то его ясно вижу.

И Аббе даже вступает с привидением в разговор:

– Высокородный граф! Позвольте спросить вас, ваша светлость, где вы спрятали кубышку?! Ответьте мне, если будет угодно вашей милости.

Молчание, и никакого ответа. Как видно, его светлости отвечать неугодно.

– Вот он всегда так! – шепчет Аббе Мадикен. – Упрям как бык.

Затем он снова говорит громко:

– Я тоже граф, и мне бы очень пригодилась эта кубышка… Уж ты удружи мне, дедушка… Мы же с тобой родня.

И опять шёпотом Мадикен:

– Вид у него довольно-таки страхолюдный! Неужели ты его совсем не видишь?

– Нет, – твёрдо отвечает Мадикен. – У меня, наверное, нет ясновидения.

– А ты не зарекайся, – советует Аббе. – Бывает, что сперва требуется время для раскачки, а потом вдруг – раз! – и, куда ни повернись, всюду покажутся привидения.

Но Мадикен уже уверилась в том, что она не духовидица. Она испытала себя, а теперь бы ей только поскорее убраться отсюда подальше.

И опять Аббе вздрагивает и шёпотом объясняет:

– Гляди, он мне машет рукой… Он хочет, чтобы я приблизился. – Затем, словно откликаясь на зов, кричит: – Сейчас, дедушка! Сейчас я подойду!

Но Мадикен вцепилась в него изо всех силёнок и не отпускает.

– Нет, не ходи! – испуганно просит она.

– Надо! – шепчет в ответ Аббе. – Он хочет показать мне, где зарыт клад. А ты стой на месте и не двигайся.

Неожиданно Мадикен очутилась одна в темноте. Она слышит, как Аббе удаляется от неё в потёмках, и тут уж окончательно теряет голову. Пойти следом – страшно, стоять – тоже страшно.

– Аббе! – зовёт Мадикен. – Аббе!

Но Аббе не отвечает, он исчез во мраке. Секунды идут. Аббе не возвращается. Для Мадикен эти секунды тянутся очень долго.

– Аббе! – зовёт она снова. – Аббе! Я хочу домой!

И в этот миг она увидела! О, страх и ужас! Она увидела привидение… Совершенно ясно она видит перед собой белое страшилище, озарённое призрачным светом. Оно стоит в глубине сарая, возле вделанного чана. Нет сомнений, это он – граф Крок!

И тут Мадикен как закричит не своим голосом! С криком она тычется в потёмках, чтобы найти дверь. Свет, исходивший от графа Крока, давно погас. Его больше не видно, но Мадикен всё кричит и кричит. Из темноты раздаётся голос Аббе:

– Тише, Мадикен! Ну что ты орёшь, как будто тебя режут! Ты же напугаешь графа Крока. Перестань, слышишь!

Но Мадикен так зашлась, что больше ничего не слышит. Ей лишь бы вон отсюда, и поскорее!

У Альвы в этот день был выходной. Сейчас она только что вернулась и не успела вставить ключ в кухонную дверь, как на неё, откуда ни возьмись, налетела Мадикен. Не говоря ни слова, она обеими руками схватилась за Альву и уткнулась ей головой в живот. Она так сильно её боднула, что чуть не сбила с ног.

– Да что же это ты тут делаешь в такое время? – говорит Альва.

Вместо ответа Альва слышит стон, она чувствует, что Мадикен дрожит, как в ознобе. Не пускаясь в расспросы, Альва скорее ведёт её на кухню. Там она зажигает лампу. Это не так-то просто, потому что Мадикен не отпускает её ни на секунду и цепляется, как утопающая.

– Да что же это с тобой приключилось, что за напасть? – спрашивает Альва.

Она усаживается в обнимку с Мадикен на диван, берёт её на колени и начинает тихонько покачивать.

– Альва, я видела привидение, – говорит шёпотом Мадикен. – Ой, Альва! Я – духовидица.

Потребовалось некоторое время, прежде чем Альва добилась от Мадикен кое-каких подробностей. У Мадикен заплетается язык, она с трудом выговаривает слова. Вдобавок Аббе сказал ей, чтобы она никому не проговорилась. Но ей всё-таки надо хоть с кем-то поделиться. И в конце концов перед Альвой раскрывается вся история графа Крока, который живёт в пивоварне. Альва приходит в неописуемое возмущение:

– Вот пойду сейчас и выдеру за вихры этого Аббе! Я ему покажу – привидение!

Но Мадикен его защищает:

– Он же не виноват, что он духовидец.

– Не виноват он! – негодует Альва. – Вот погоди, уж я с ним разберусь! Он у меня и думать забудет о духах, слово тебе даю! Высокородный граф Аббе! Скажите на милость, что выдумал!

Мама и папа, к счастью, уже спят, и Альва даёт Мадикен обещание, что ничего им не скажет.

– Да уж лучше им не знать! Если мама узнает, тебя к ним больше и на порог не пустят. Но с Аббе я всё-таки потолкую по-свойски – век будет помнить!

На другой день, возвращаясь из школы, Мадикен ещё издалека увидела Аббе. Он околачивается у забора, как будто поджидает кого-то. Вихры у него на месте, Альва их не выдрала. Однако она ему высказала всё, что о нём думала, и сейчас у него довольно пристыженный вид.