Элис Петерсон - Лишь шаг до тебя

Я нервно читаю Двенадцать Шагов.

1. Мы признались, что бессильны перед алкоголем – что наши жизни стали неуправляемыми.

2. Мы верим, что Сила, более высокая, чем мы, способна восстановить наш здравый ум.

3. Мы решаем вверить нашу волю и наши жизни попечению Бога…

Я вскидываю голову.

– Нев, я не хожу в церковь. Я даже не уверена, что верю в Бога.

Она садится рядом, словно ожидала услышать такие слова.

– Полли, я еще раз говорю, что АА не требует от тебя никаких религиозных вещей. Сообщество основано христианами, но открыто для всех. Нашу группу, в которой ты вчера была, посещают христиане, неверующие, один буддист, а Гарри молится ангелам. Все разные. АА просто призывает всех обращаться к Высшей Силе, верить в силу, которая больше тебя. Это не то, что ходить каждое воскресенье в церковь. АА – не какой-то культ. Ты можешь уйти, когда захочешь. Посмотри на Шаг под номером три – там три важных слова. Ты их видишь?

Я читаю вслух этот Шаг:

– «…попечению Бога, как мы Его понимаем». – Я вижу только слово «Бог».

Нев приходит мне на помощь.

– Как мы понимаем Его! Мы выздоровеем от нашей зависимости лишь тогда, когда признаем наше бессилие и необходимость того, чтобы «Бог, как мы его понимаем» помог нам освободиться.

– В школе я представляла себе Бога сидящим на пухлом облаке, одетым в белое одеяние. Но теперь Бог для меня – это луч света, который я вижу между деревьев, или картинка, на которой мои дети едят овощи. – Она улыбается. – Когда я докатилась до дна и наконец призналась себе, что мне нужна помощь, я начала слышать мощный и любящий голос, который помогал мне бороться с безумием, поселившимся у меня в голове. У меня были проблемы не только с алкоголем и наркотиками, но и с едой, – призналась она. – «Не важно, откуда ты ешь кашу, из кружки или из миски», – твердил бес в моей голове, или: «Выбрось еду в мусорный бак, Нев, она тебе не нужна». Потом я просыпалась ночью, а этот проклятый голос приказывал мне ее съесть, и я среди ночи искала в баке эту еду. Надо было что-то делать! Такое безумие было невыносимо. Молитва помогала мне обрести мгновения здравого разума, и постепенно я стала слышать спокойный голос, направлявший меня через это безумие. Можно смеяться над этим, но…

– Я не смеюсь.

– Голос велел мне поговорить с моим отцом, попросить у него прощения, пока не поздно. Я навестила его в больнице, и он умер буквально через несколько часов после этого. Циники скажут, что это совпадение, ведь он был тяжело болен, но я верю, что тут все глубже. Некоторые считают, что только они знают, как надо, и хотят идти собственным путем. Что ж, это хорошо, но надо спросить себя: «Смогу ли я оставаться трезвой сама, своими силами?» Нам всем требуется иногда помощь, Полли.

@Гато-о-Шоколад.

Сегодня осенние мотивы…

Суп из мускатной тыквы, пирог с баклажанами, фетой & тимьяном & банановый торт от Полли!

Я не видела Бена два дня и скучала без него. Мне надо выбраться из этой ситуации. Я не должна убегать от него еще дальше. Я не хочу возвращаться к той прежней Полли.

В кафе все спокойно. Мэри-Джейн моет посуду. Тетя Вив ест суп.

– Что с тобой, Полли? Присядь-ка. – Она показывает на стул рядом с собой.

Я понимаю, что пора ей рассказать обо всем. Она слушает. Я вижу, что Мэри-Джейн тоже насторожила уши.

– Полли, не надо избегать его, – говорит тетя Вив.

Я киваю.

– Мне так плохо. Он признался мне в любви, а я швырнула эти слова ему в лицо.

– Дорогая моя, ты уверена, что не чувствуешь того же?

Я не знаю, ничего не знаю. У меня кружится голова, я вообще ничего не понимаю.

– Почему тебе захотелось выпить после его слов? – осторожно спрашивает она.

– Я испугалась, у меня началась паника, я была к этому не готова. Я не люблю, когда жизнь выходит из-под моего контроля. Тогда я не доверяю себе.

– Я понимаю. Даже теперь, после стольких лет, что-то необычное, всякие перемены пугают меня. Послушай и скажи мне, если я ошибаюсь, но, может быть, ты боишься, что снова станешь уязвимой? Ведь проще быть независимой. Ты нервничаешь, не решаешься ответить взаимностью, потому что это действительно может что-то для тебя значить.

– После Мэтта у меня были романы.

– Да, но с мужчинами, которые не могли разбить твое сердце. Если ты будешь честной перед собой, то, по-моему, именно поэтому ты их и выбирала. Бен проник в твою душу.

Я молчу.

– Что еще он говорил тебе в тот вечер?

Мои глаза наполнились слезами. Как же сильно я обидела его!

«Когда ты рядом, шансов нет ни у кого…»

Мэри-Джейн вынимает руки из раковины и с мрачной решимостью идет ко мне.

– Тот симпатичный мужчина сказал, что любит тебя, а ты… ай-ай, как все грустно, как будто конец света! Счастье приходит нечасто, а когда приходит… – она сует нам бархатцы, теплые мыльные брызги летят мне в лицо, – хватай его, глупая девчонка.

– Мэри-Джейн права, – говорит тетя Вив. – Я наделала в жизни кучу ошибок, но когда встретила Жана, хоть он и зануда-француз…

– Слышу, слышу, – кричит он сверху.

– Я не упустила шанс, ухватилась за эту работу и за него. Ах, как я рада, что это сделала.

– Спасибо. Я это тоже услышал.

Я встаю.

– Ты права.

– Так ступай! – Мэри-Джейн прогоняет меня, как назойливую муху. – Я подменю тут тебя.

Только я хотела крикнуть Жану и попросить позволения уйти, как он опередил меня:

– Ступай, Полли! Bonne chance! Удачи тебе!

Я надеваю жакет и бегу к двери. Там оглядываюсь на тетю Вив и Мэри-Джейн.

– Спасибо, – говорю я. – Мне нужно было это услышать.

На улице я набираю номер Бена. Он отвечает, и я вмиг понимаю – что-то случилось.

– Эмили… Она сломала руку.

Бен сообщает мне, что не может говорить; сейчас он заберет ее из школы и повезет в больницу.

– Хочешь, я поеду с тобой?

Он колеблется.

– Я сейчас беру такси и в пять буду у школьных ворот, – говорю я, не оставляя ему выбора. Потом звоню тете Вив и прошу ее забрать Луи и побыть с ним до моего возвращения. Поясняю, что у Эмили беда.

Бен, Эмили и я входим в двери А&Е [10] Accident and Emergency Department ( англ .) – Служба экстренной медицинской помощи при больницах. . На плечи Эмили наброшен шерстяной свитер Бена. Она плачет. Когда нас вызывают к дежурному доктору, я с трудом удерживаюсь, чтобы не отвернуться, когда вижу на детской руке большую припухлость. Бен сообщает доктору, что она упала на каменных ступеньках школы.

– Я увидела мертвую птичку, – сквозь слезы говорит Эмили, – и испугалась ее, кто-то рядом сказал мне, что моя мама тоже мертвая, как эта птичка.

Доктор обещает ей, что все будет хорошо, а нам говорит, что Эмили нужно сделать рентген. Звонит мой мобильный. Я смущенно лезу в сумочку, извиняюсь и, не глядя на экран, отключаю связь.