Николас Монтемарано - Я и Она. Исповедь человека, который не переставал ждать
- Название:Я и Она. Исповедь человека, который не переставал ждать
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Эксмо
- Год:2014
- Город:Москва
- ISBN:978-5-699-6108
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николас Монтемарано - Я и Она. Исповедь человека, который не переставал ждать краткое содержание
Я и Она. Исповедь человека, который не переставал ждать - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Спустя несколько недель, вернувшись домой, слышишь, как девочка-подросток на рынке – девочка с выкрашенными в рыжий цвет волосами, с колечком в носу и печальными карими глазами – фальшиво напевает ту же песню. Испытываешь искушение спросить у нее, как называется эта песня, как зовут певицу, но не делаешь этого. Напротив, полагаешься на то, что когда-нибудь услышишь эту песню снова, что со временем она приведет тебя к певице, и что, когда это случится, ты напишешь об этом в своей следующей книге, расскажешь эту историю слушателям, разъезжая по стране, расскажешь о том, как встретил любовь всей свой жизни, полагаясь на чудеса, доверившись силе намерения и закону притяжения.
В течение следующих нескольких месяцев постоянно слышишь эту песню. Продавец напевает ее с закрытым ртом, протягивая тебе заказанный бейгл. Женщина в хирургической униформе напевает ее припев между двумя затяжками сигаретным дымом, стоя во дворе больницы, когда ты проходишь мимо. Женщина в метро напевает куплет, пока ты сидишь рядом с ней, делая вид, что читаешь.
А потом одним февральским вечером забегаешь в бар в Челси, чтобы спрятаться от внезапного ливня и молнии – и слышишь эту песню. Но на сей раз это уже она. Не запись, живой голос. Боковым зрением видишь женщину на сцене; она поет песню о «здравствуй и прощай». Текст песни печален, но этого никогда не скажешь по ее радостному, неземному тихому голосу и по ее улыбке. Это все равно как слушать две песни одновременно. Хочешь подойти ближе, наклониться. Но смотреть не хочешь. Ты не готов к тому, чтобы она оказалась чем-то бо́льшим, чем голос. Несмотря на то, о чем писал в своей первой книге, ты немного пугаешься всякий раз, как случается чудо.
Приближаешься к сцене и смотришь. Женщина сидит на высоком табурете перед микрофоном. На коленях у нее гитара. Каштановые вьющиеся волосы, зеленые глаза. Тонкий серый свитер на одной пуговице поверх черной футболки, темные джинсы, толстый коричневый ремень, коричневые ботинки. Отводишь взгляд – и она становится лишь голосом.
Когда подле барной стойки завязывается драка, она продолжает петь. Пьяный мужчина в костюме пытается пробиться к здоровяку в два раза крупнее его, который смеется, уперев руки в бока, словно подначивая второго, чтобы тот ударил его. Не в состоянии дотянуться до здоровяка, мужчина в костюме швыряет в него бутылкой, которая попадает в кого-то, но не в избранную им мишень, и вскоре с десяток посетителей уже раздают друг другу пинки и тумаки или пытаются предотвратить разрастание драки. Двоих вышибал с накачанными телами, состоящими из переплетенных мышц, недостаточно, чтобы сдержать толпу, и сквозь все это она продолжает петь с закрытыми глазами. Она не открывает глаз, несмотря на то, что толпа проталкивается к сцене. Весь мир вокруг нее мог бы взлететь на воздух – а она продолжала бы петь.
Ты подходишь ближе, и кажется, что ты здесь единственный человек, который слушает, она поет тебе одному. Она открывает глаза, видит тебя, улыбается, снова закрывает их, и теперь она не только голос, она – лицо, но пока еще не имя.
– Здравствуй, – сказала она, протягивая руку. – Я – Кэри Вейс.
Она пришла посидеть со мной между сетами, как будто мы заранее договорились встретиться.
– Здравствуй, – сказал я, и мы пожали друг другу руки. – Я – Эрик, но меня едва не назвали Кэри… знаешь, как Кэри Гранта.
– Надо же, и мое пишется так же, с одним «р».
– А ты знаешь, что настоящая фамилия Гарри Гудини была Вейс?
– Да? Я не знала.
– Эрик Вейс, – повторяю я. – Меня назвали в честь него.
– Ты что, фокусник?
– Да не совсем.
– Иллюзионист?
– Нет, – сказал я. – Писатель.
– А что ты пишешь?
– Книжки.
– Я имею в виду, какого рода книжки?
– На самом деле, пока только одну.
– О чем она?
– Мужчина постоянно слышит одну песню, а потом встречает женщину, которая ее поет. Я пишу о таких вещах.
Когда настало время начинать следующий сет, она сказала:
– Кажется, я не смогу это сделать.
– Сделать что?
– Выйти на сцену и запеть.
– Почему не сможешь?
– Меня мутит, – призналась она. – Так каждый раз случается. Я держу для себя ведерко за сценой.
– Но ты же прекрасно поешь.
– Мне следовало стать ветеринаром, – сказала она. – В следующей жизни я хочу вернуться сюда ветеринаром.
– Ты не любишь петь?
– Я обожаю петь, – возразила она. – Это происходит, когда я не пою – когда я только что закончила песню, особенно такую песню, которую спела по-настоящему здорово. Я слышу эхо собственного голоса, и мне это нравится, и я думаю: это была не я , не может быть, чтобы это была я .
– Ты боишься успеха?
– Слава мне даром не сдалась, если ты об этом.
– Я не это имел в виду.
– Я очень счастливая, – сказала она. – Мои друзья говорят, что я самый счастливый человек, какого они встречали в жизни.
– Быть счастливым полезно, – сказал я. – Так называется шестая глава в моей книге.
– О, – вздохнула она. – Значит, ты пишешь книги о самопомощи.
– Книгу, – напомнил я. – Одну-единственную.
– И как же твоя книга называется?
– «Повседневные чудеса».
– Мне нравится, – сказала она. – А продолжение будет? Я имею в виду, это часть эпической трилогии или что-то в этом роде?
– Я же не романист.
– Серьезно, я обязательно куплю твою книжку.
– Да, разумеется, но вот вопрос, прочтешь ли ты ее?
– Конечно, – уверила она. – И даже напишу тебе письмо от поклонницы.Она жила в Бруклине, в квартире с двумя спальнями и высокими потолками; одну из комнат она использовала как студию, где сочиняла свои песни. По всей квартире носился, грызя газеты, ножки столов, мои шнурки – словом, все, что попадалось на пути, – щенок немецкой овчарки, девочка по имени Ральф, восьми недель от роду. Огромные уши, зубки как иголки.
Вечер выдался не по-мартовски теплым, так что мы с ней впервые ужинали вместе в узеньком кирпичном патио, которое Кэри делила с двумя другими жильцами. Дождевая вода – рано вечером прошел короткий ливень – капала с каминной трубы в мой бокал с вином. Мы сидели в молчании – и это молчание было отнюдь не неловким, – ожидая падения каждой капли. Думаю, мы могли бы провести так весь вечер, и это было бы прекрасно. Кап, долгая пауза, кап, более долгая пауза, кап, пауза еще длиннее, и красное вино на дне моего бокала становится едва заметно светлее.
После ужина мы играли с Ральф. Бросали теннисный мячик, чтобы она его приносила, прятали жевательные косточки в карманах и заставляли ее их вынюхивать, играли в прятки, Кэри – в одном шкафу, я – в другом, потом мы оба в одном шкафу, молчим во тьме, в ее дыхании – аромат вишен, которые мы ели на десерт, ее пальцы – на моих губах, призывают к молчанию, Ральф скребется в дверь, скулит, чтобы мы ей открыли.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: