Миодраг Кайтез - Выставка

Супружница усача поднялась на небольшую платформу и нажала кнопку. Как только платформа, скользящая по вертикальным направляющим, с легкими подергиваниями стала возносить ее на крышу к мужу, металлическая крышка механизма, несмотря на свою тяжесть, тихо раскрылась по центру, чтобы пропустить супругу. Она передала мужу термос с кофе и поправила на голове собранные в пучок волосы. Муж с удовольствием взялся за термос и передал ей бинокль.

Нет, не сойдет вам ваша задумка так легко, разошелся Раджа, прирожденный боец, запустив свои слова вслед форсированно отступавшей парочке. Встряхнул гривой волос и продолжил сидеть на скамеечке, погрузившись половинкой задницы в дыру, и продолжил потихоньку чесать своим почерневшим от ириски языком, герменевтически точно указывая пальцем на произведение под своими ногами (вроде тех, кто в самые тяжкие времена не теряет веры в силу художественного самовыражения), доказывая тем самым парочке, что только благодаря его исключительно добровольному ангажементу и уважению к известной им конвенции ромбы рядом с окружностью остались на своем месте, прочно начертанные на земле, иначе давно бы уже рванули из своей надежной засады и набросились бы на насильников, кем бы те ни были.

Я шел по мостику, возвращаясь с той стороны канала. Серый полосато-черный материал подчеркивал ножки женщины в искрометном блейзере. Эти ножки эгоистично выглядывали из-под юбки, от колена и ниже. Мои старинные друзья непременно указали бы на них пальцем, как указывали на упаковку из-под каких-нибудь импортных нейлоновых чулок, вызывая в памяти, как сам я на их вопрос, на что именно надо в первую очередь обращать внимание в женщине, ответил: на нос. На ножки, на ножки в первую очередь смотри, при чем тут нос, закричали все (кроме единственного Савы), суя мне под нос (вот для чего нос нужен, вот он тебе для чего, поучал меня Петко, который очень любил ухватить за шею какого-нибудь придурка и уставиться на него: Плюнь, плюнь! и держать его так изо всех сил и кричать до тех пор, пока придурок, поняв, что все его попытки хоть как-то вырваться из тисков Петко, не решался плюнуть, после чего тот со вздохом облегчения хлопал его по спине: Ну, каково я тебя вздрочил!}, суя мне под нос, скажем, коленки мулатки с упаковки. Оставьте его в покое, оборвал их Сава, который утверждал, что ножки не так уж и важны, потому что всегда оказываются за спиной, на плечах.

Непрерывные и учащенные тычки указательного пальца Раджи в сторону чертежа на земле не только сдерживали ударные ромбы, но и одновременно обращались к парочке, призывая их лично (поскольку они дали знать, что это им нравится) убедиться в том, что он совершает не безобидные действия, и что чертеж, на который он обращает их внимание, не какая-то там обычная ерунда. На все это женщинка, не останавливаясь, только сухо и профилактически улыбнулась. Здесь все-таки люди живут, если вы не заметили, выпалил Раджа, показывая, что улыбка ничуть не могла поколебать его, а уж тем менее усомниться в силе художественного выражения. Однако он почувствовал, что в таком скользком деле ему просто необходим хоть какой-то союзник, насколько бы незначительной была сила такового. Не так ли? обратился он к ступавшему по мостику соседу, осиянному солнцем. Раджа продолжал тыкать пальцем в землю, и любому человеку должно было стать яснее ясного, каких именно людей он имеет в виду, и где они, эти люди, живут. И именно в этот момент на улочке появился в полном параде контролер водомерных счетчиков, у которого каждый волосок был на своем месте, имея на руках точнейший список, с помощью которого он мог в случае необходимости установить количество людей в каждом семействе. Именно так, откликнулся он вместо того, к кому был обращен риторический вопрос, и направился к контрольному люку водопровода на заднем дворе.

Хорошо вам только вопросы задавать, полагая, что все ваши планы неприкосновенны. Честь и хвала урбанистам, но у космоса свои планы, и он осуществляет их, ни у кого не спрашивая пардона, внезапно порыв сильного ветра пришелся аппликатурно [6] Здесь – избранно, выборочно. по огненно-водянистой парочке, и стало ясно, на чьей он стороне, с кем состоит в союзе. Никогда еще сосед Раджа с такой важностью не расправлял по плечам свои густые каштановые (с редкой сединой) кудри. Не так ли, соседи? как по заказу, вышли из дома во двор два македонца, которые каждый год в это время приезжали в город, и всегда предпочитали не поселяться в гостинице, а останавливаться здесь, в квартире номер один, первый этаж, на три дня, пока работала гастрономическая выставка, уважаемыми участниками которой они были. Вы, по крайней мере, разбираетесь в таких делах. (Кстати, хозяина квартиры, технического секретаря выставочного центра, вряд ли можно было увидеть на собраниях домового комитета, требовавших обязательного присутствия, если бы такие собрания вообще проводились. Только за день до появления новых гостей какая-то глухонемая женщина, или же ее также глухонемая родственница, являлась убраться в квартире и сменить постельное белье). Так уж у него получается, осклабился македонец, тот, что потолще.

Тем не менее, угроза выселения на все четыре стороны немедленно навалилась на всех обитателей подъезда, придавив их снаружи и изнутри, а Владицу Перца прижала изнутри еще и в форме официального документа, от которого он, однажды приняв его от огненно-водянистой парочки и сохранив как незаживающую рану в шелковой подкладке своего пиджака, больше не мог отделаться, и который каждый раз, когда он прикладывал ладони к области сердца, напоминал ему оттуда, что не лучшее время прикладывать ладони к области сердца.

Душа моя, успокой своих, скажи им, что первый блин всегда комом, и т. п. К сожалению, дела обстоят так, что визионерские носяры будут еще соваться в паршивые фасады. Сегодня заседал наш небольшой рабочий орган. Зеленый свет для «Демолирен групп» пока не дали. Придется всем пошевелить мозгами. Пока еще мы все в положении стенд бай. Сечешь?

Нет, ты подумай, некий Октавиан (представь себе морду с таким именем), почти слепой, с мудями, как говорят, до колена и с душой, готовой к отлету на пороге своего девяностолетия, жилец с паршивого третьего этажа, квартира номер девять, сразу у лестницы, ведущей на крышу, свешивается сверху через перила, выглядывает, будто ждет кого-то с нетерпением, да так мужественно согнулся, что даже собственные яйца, которые должны были сработать как противовес и как-то подстраховать его, не помогли, и он героически грохнулся на площадку второго этажа.