Луиза Фейн - Тайное дитя

Мэри пожимает плечами, залпом выпивая свой джин с тоником.

– Это просто идея. Предложение остается в силе… на случай, если вы передумаете.

– Нас буквально сживают со свету, – ворчит Бартон, обращаясь ко всем, кто готов его слушать. – Не осталось ничего святого. Сам наш образ жизни и тот под угрозой. Богатство. Нынче это слово считается непристойным. Мне надо бы признать себя побежденным. Распродать все, что имею, пока еще не поздно. Переехать в Америку. Или в Индию. Или на континент.

– Пф! Европейские страны находятся в худшем положении, чем мы, – шумно выдыхает Эдвард. – Особенно Франция, – добавляет он сквозь зубы. – А дела Германии еще хуже.

– А у вас в Америке положение лучше? – спрашивает Лиззи.

Гарри покачивается на каблуках.

– Экономика, конечно, не моя стезя, – с расстановкой произносит он, – но думаю, не погрешу против правды, если скажу, что с самой войны в нашей стране начался экономический бум, тогда как Англия и Европа увязали в застое. Мы нация устремленных. Там, откуда я родом, слово «богатство» не является непристойным. Но нас, американцев, конечно же, волнует положение в Европе и у наших ближайших союзников. Мы крайне заинтересованы во всесторонней защите нашей демократической капиталистической системы от вполне реальной угрозы коммунистической революции. Мы это понимаем.

– Слышала? – спрашивает Бартон, глядя на Лиззи. – Разве я не говорил то же самое? Достаточно заглянуть в газеты!

– Я думаю, мы все искренне заинтересованы в том же, – соглашается Эдвард. – Возникшие проблемы многогранны и конечно же требуют коллективного решения. – Он поворачивается к Гарри. – Британская экономика находится в застое, поскольку при растущей безработице и снижении заработной платы людям не хватает денег на те или иные товары. Отсюда падение спроса. Добавьте к этому сокращение нашего экспорта, за что надо сказать спасибо мистеру Черчиллю. В двадцать пятом году он совершил колоссальную ошибку, решив повернуть время вспять и вернуться к довоенному уровню!

– Каким образом? – спрашивает Гарри.

– Он вернул фунт к золотому стандарту при смехотворно высоком обменном курсе. Здесь я готов согласиться с Кейнсом, который говорит, что привязка стоимости нашей валюты к золоту – варварский пережиток. Но я, как и Гарри, не экономист. Моя специальность связана с тем, что является куда более многообещающим и ценным для всех нас.

– С чем? – спрашивает Лиззи, наклоняясь вперед. – Эдвард, ваша работа всегда такая загадочная. Пожалуйста, расскажите!

– В том, чем занимается Эдвард, нет ничего загадочного, – смеется Элинор, подмигивая мужу. – О его работе чуть ли не каждый день пишут в газетах.

Эдвард улыбается жене, затем поворачивается к Лиззи.

– Я занимаюсь человеческим разумом, – с пафосом произносит он, для большего эффекта постукивая себя по лбу. – Это ключ к судьбам каждого из нас. И конечно же, моя сфера деятельности тесно связана с тем, о чем мы говорили ранее, – с евгеникой и улучшением разума. Это поистине захватывающая тема.

Мэри выходит вперед и включается в разговор, размахивая пустым бокалом. Она говорит, как проповедник перед прихожанами, начав издалека:

– Как явствует из недавних слов Гарри, мы – наша раса – подошли к критическому, поворотному моменту. Кажется, мы уже достигли предела человеческого интеллекта, в результате чего сама наша цивилизация оказалась под угрозой. Мы можем ничего не делать и позволить ей катиться вниз. Или же именно сейчас предпринять необходимые действия и остановить неизбежный застой. Спасти цивилизацию от почти явного саморазрушения.

– Боже мой! – восклицает Лиззи, переминаясь с ноги на ногу и торопливо глотая джин с тоником. – Какие жуткие крайности! Как мы можем достичь предела человеческого интеллекта? Эдвард, вы же здравый человек. Неужели вы согласны с… – Лиззи смотрит на Мэри, такую плоскую и внешне заурядную по сравнению с ее собственными пышными формами. – С ней, – произносит Лиззи, кривя губы и морща нос.

– Боюсь, что да, – отвечает Эдвард предельно серьезным тоном, каким читает свои лекции. – Мы стоим перед печальным фактом. С одной стороны, бесконтрольно высокая рождаемость, особенно в самом низшем слое населения, которая плодит физически и умственно неполноценных, преступников, алкоголиков, эпилептиков и так далее. С другой – низкая рождаемость среди наиболее пригодных к деторождению, интеллектуально высокоразвитых людей. Это привело к возникновению дисбаланса. Если не вмешаться, становится предельно очевидным, что такое положение вещей приведет нас к катастрофическому будущему.

Мэри кивает.

– Если вы думаете, что ваши нынешние налоги чрезмерно высоки, – говорит она, качнув стаканом в сторону Бартона, – в будущем они станут разрушительными. Можете представить, во сколько обойдутся орды дефективных, которых нам придется содержать? Этот факт уже вынуждает молодых женатых мужчин из профессиональных классов оставаться бездетными. Они не могут позволить себе детей вследствие ноши, которую низшие слои общества возлагают на плечи общества.

– Боже, как все это мрачно! – произносит Бартон, угрюмо глядя в стакан. – Конец цивилизации. Думаю, мы мало чем можем этому помешать.

– Все цивилизации приходят к концу, – говорит Гарри. – Греки, римляне, другие. Боюсь, это вовсе не преувеличение. Западная либеральная демократия медленно, но верно движется к закату. Коммунизм, плановая экономика, автократии, которые расцветают по всему миру… Корень всех этих бед – дисбаланс между упомянутыми слоями населения. Кто-то скажет, что уже слишком поздно спасать нашу умирающую демократию. Но я остаюсь оптимистом. Мы не должны сдаваться без боя. Согласны?

– Фолкс, будьте любезны, еще порцию – угрюмо бубнит Бартон.

– А вот вы, Гарри. Какова ваша роль во всем этом? – спрашивает Лиззи.

– Я являюсь директором Евгенического архива в Институте Карнеги. Наши с Эдвардом научные интересы… добавим сюда и миссис Стоупс, во многом совпадают. Долгое время мы работали параллельно. Мы оба психологи, специалисты в области образования и заинтересованы прежде всего в улучшении здоровья и благосостояния наших народов.

– И что же привело вас в Англию? – спрашивает Лиззи, во все глаза глядя на американца и жадно ловя каждое его слово.

– Как уже сказал Эдвард, темы нашей работы перекрывают друг друга. Делясь знаниями и работая сообща в новой, развивающейся научной сфере евгеники, мы можем дать толчок этому движению в Европе. Здесь наши интересы целиком совпадают. Давайте смотреть правде в глаза: сейчас, как никогда, нам необходим быстрый и решительный прогресс.

Гарри пьет воду, хмуро глядя, как дворецкий наполняет виски стакан Бартона.