Джесс Уолтер - Великолепные руины

– Портовенере? – переспросил Паскаль. Значит, она все-таки приехала к нему по ошибке. Или Майкл Дин ее просто обманул.

– А все этот фильм, чтоб ему пусто было! – Ричард покачал головой. – Ничего с ним не выходит, полная задница. Куда ни пойдешь, всюду тебе вспышки в морду. Даже священники в рясах и те с фотоаппаратами. И из Штатов вон всяких уродов малолетних присылают, чтобы съемки не останавливались, чтобы девок с площадки убрать, чтобы мы не надирались каждый день… Газеты прямо криком заходятся, стоит нам выпить по коктейлю. Давно надо было мне отказаться и уехать. Сумасшедший дом! Знаешь, из-за кого все полетело к черту? Из-за нее.

– Из-за Ди Морей?

– Что?! – Ричард сердито посмотрел на Паскаля, как будто тот его совсем не слушал. – Нет, не из-за Ди, конечно. Из-за Лиз. От нее вреда столько же, сколько от смерча в квартире. А мне оно надо? Нет. Я спокойно играл в «Камелоте» и отлично себя чувствовал! От этой Джули Эндрюс, конечно, даже кивка не дождешься, но женщин там и без того полно, я вниманием не обижен. Кино мне на хрен не сдалось! Я хотел вернуться на подмостки, ну, там, призвание, искусство и прочая лабуда. А потом звонит мне мой агент и говорит, что «Фокс» заплатит неустойку «Камелоту» и еще мне гонорар в четырехкратном размере, если только я соглашусь попрыгать в белой хламиде вокруг Лиз Тейлор. В четырехкратном размере! И то я не сразу бросился вещи собирать. Сказал, что подумаю. Покажите мне смертного, который будет думать, когда ему такое предлагают! А я вот пошел думать. Знаешь о чем?

Паскаль пожал плечами. Понять этого человека было невозможно, все равно что пытаться устоять на ногах во время шторма.

– Я думал о Ларри. Оливье. Вспоминал, как он меня поучал. Знаешь, нудно так, как древний дед. – Ричард выпятил нижнюю губу и гнусаво произнес: – «Дик, когда-нибудь тебе придется выбирать, кем стать, знаменитостью или Акте-е-ром». – Он засмеялся. – Старый пердун! Я сыграл в «Камелоте» последний раз и вечером поднял стакан за здоровье Ларри. И за театр. Сказал, что возьму деньгами, большое вам спасибо за предложение. Думал, и недели не пройдет, как я поставлю эту чернявую выскочку Лиз Тейлор на колени. Ну или посажу на колени. Себе. – Ричард снова рассмеялся. – Да, Оливье… Бог ты мой, да кому какая разница, на сцене играет сын валлийского рудокопа или в кино? Как говорил Китс, имена наши все равно написаны водой, так чего беспокоиться? Старые козлы вроде Оливье или Гилгуда могут свой актерский кодекс друг дружке в жопу засунуть. А я говорю, отвалите и не портите людям праздник, так? – Ричард Бёртон оглянулся на Паскаля: – Короче, я уехал в Рим и познакомился с Лиз. Знаешь, Пат, я таких женщин прежде не встречал. У меня их много было, но эта… Господи боже! Знаешь, что я ляпнул при знакомстве? «Вам когда-нибудь говорили, что вы неплохо выглядите?»

Ричард улыбнулся.

– Она на тебя посмотрит, и мир перестает вращаться. Я знал, что она замужем, и главное, что она мужиков как перчатки меняет. Но я-то тоже не железный. Дураку понятно, что каждый дебил захочет стать великим актером, а не знаменитостью, если только ставки будут равны. Но они же не равны, правда? Потому что на весах еще чертова куча денег, и сиськи, и обалденная талия в придачу. И глаза, господи, какие глаза! И тут, старик, весы начинают склоняться в сторону кино, а потом просто переворачиваются. Нет, точно, имена наши написаны водой. Или коньяком. Если повезет, конечно.

Он повернулся к юноше и подмигнул. Паскаль уперся рукой в щиток.

– Кстати, о коньяке! Ты как, старичок? – Ричард глубоко вздохнул и продолжил: – Ну понятно, газетные ищейки мигом все разнюхали, и ее муж заявился в город. Дня четыре я злился, а потом решил вернуться к Ди, пусть хоть она меня утешит. Вообще-то, и двух недель не проходило, чтоб я к ней в дверь не постучал. Она – чистая душа… и умненькая. – Он покачал головой. – Ужасно, когда у хорошенькой женщины есть мозги. Когда она все понимает. Вот она бы точно с Ларри согласилась, я уверен. Сказала бы, что я только зря трачу свой талант на этот фильм. Она за меня очень переживала. Я понимаю, нечего было с ней связываться, такая хорошая девчушка не для меня, но… Себя не переделаешь, верно? Природа возьмет свое. – Ричард похлопал себя по карманам. – У тебя сигареты не найдется?

Паскаль вынул из пачки сигарету, прикурил. Ричард глубоко затянулся, выпустил через ноздри дым.

– Этот Крейн, тот, к которому Ди ходила, он только и годится, чтобы Лиз таблетками пичкать. Он же рассыпается на ходу! Они с Дином нарочно всю эту хрень про рак придумали, чтобы увезти Ди из города. Это кем же надо быть, чтобы девушке, которую тошнит по утрам, сказать, что у нее рак и она скоро умрет?! Ублюдки! Такие ни перед чем не остановятся.

Внезапно Ричард ударил по тормозам, машина подпрыгнула, как испуганный зверь, взвизгнули шины, и «альфа-ромео» вынесло с дороги на пятачок перед магазином.

– Ну что, старичок, выпить хочешь? Я хочу!

– Я есть хочу, я сегодня не завтракал даже.

– Ага. А денег у тебя случайно нет? А то я так распереживался, когда мы уезжали, что забыл прихватить кошелек.

Паскаль открыл конверт и протянул актеру тысячу лир. Тот рысью помчался в магазин. Вернулся он через минуту с двумя открытыми бутылками красного вина.

– Что за дыра, тут даже коньяк не продают, – сказал он, протягивая Паскалю вино и усаживаясь обратно за руль. Бутылку Ричард пристроил между ног. – Нам что теперь, виноградной мочой имена выписывать? Ну ладно, деваться-то все равно некуда. – Ричард отхлебнул из бутылки и тут заметил, что Паскаль его разглядывает. – Мой отец двенадцать пинт пива в день выпивал. У валлийцев дурная наследственность, так что я себя сдерживаю: пью, только когда работаю. – Он подмигнул. – Поэтому я всегда работаю.

Через четыре часа человек, сделавший Ди ребенка, допил обе бутылки и остановился, чтобы купить третью. Паскаль только диву давался, сколько в Ричарда влезало вина. Они припарковали «альфа-ромео» в порту Ла-Специя, и юноша уговорил рыбаков в таверне отвезти их в Порто-Верньону за две тысячи лир.

– Я, между прочим, сам из маленькой деревушки, – сказал Ричард, устраиваясь на скамейке старой моторки.

Было холодно и темно, дул сильный ветер. Паскаль поднял воротник. Капитан встал у руля и вывел лодку из бухты, окатив их брызгами с головы до ног. На свежем воздухе Паскалю еще сильнее захотелось есть.

Капитан не оглядывался на пассажиров. Так и стоял на носу, как изваяние, с покрасневшими от холода ушами.

– Наше пятнышко на карте называется Понтрхидифен. Это долина между двумя большими зелеными горами, а посреди деревни течет речушка, чистая, как водка. Это в Уэльсе. У нас там угольные шахты. Знаешь, как речка называется?