Джесс Уолтер - Великолепные руины

Да что же это такое? Я сливаю информацию о романе двух великих актеров, а тут эта беременность. Если после премьеры все будут говорить о любви исполнителей главных ролей, шанс на победу есть. Если говорить будут о том, что Бёртон переспал с актрисой второго плана, а Лиз вернулась к мужу, картине крышка.

Я составил план из трех частей. Первая: на время избавиться от Бёртона. Я знал, что Дикки Занук снимает во Франции «Самый длинный день». Ему ужасно хотелось заполучить Бёртона в качестве украшения батальных сцен. Знал, что и Бёртону хочется сняться в этом фильме. Но Скурос Занука терпеть не мог. До Скуроса «Фокс» возглавлял отец Занука, и в совете директоров было полно охотников заменить старика на молодого и энергичного Дикки. Поэтому Скуроса я решил в свой план не посвящать. Позвонил Зануку и сдал ему Бёртона в аренду на десять дней.

Потом я велел Кейну пригласить Д., мол, надо сделать еще анализы.

– Какие анализы? – спросил он.

– Кто из нас врач? Ну придумайте что-нибудь! Лишь бы она на время уехала из города.

Я боялся, что он откажется. Клятва Гиппократа и все такое. Но Крейн даже рад был мне помочь. На следующий день старый засранец пришел, ухмыляясь во всю пасть.

– Я ей сказал, что у нее рак желудка.

– ЧТО ВЫ СКАЗАЛИ?!!

Крейн объяснил, что симптомы раннего токсикоза совпадают с симптомами рака желудка. Лихорадка, тошнота, прекращение месячных.

Я хотел избавиться от девчонки, но не убить же ее!

Док сказал Д., что волноваться не о чем. Эта форма рака излечима. Надо ехать в Швейцарию, там у них разработаны новые методы.

Крейн подмигнул мне. В Швейцарии ей дадут наркоз. Потом коротенькая простая операция. Девушка просыпается, и – опа! – рака как не бывало. Ей и знать ничего не надо. Мы отправляем ее в Штаты на реабилитацию. Я ей обеспечиваю новые роли. Все счастливы. Задача решена, фильм спасен.

Вот только с Д. все пошло не так. Ее мать умерла от рака, и девушка восприняла диагноз очень уж серьезно. И еще я недооценил чувства Дика.

На другом фронте дела шли получше. Эдди Фишер сдался и уехал домой. Я позвонил Дику во Францию и сообщил, что поле свободно. Лиз готова была снова принять его в свои объятия. Вот только он был не готов. Из-за этой самой Д. У нее рак. Она умирает. И Дик должен быть рядом. Так он мне и сказал.

– С ней все будет хорошо. Врачи в Швейцарии…

Дик не дал мне договорить. Д. не хотела лечиться. Она хотела провести последние дни с ним. Бёртон был самовлюбленным идиотом, и ему эта идея ужасно понравилась. В съемках во Франции будет двухдневный перерыв, и Дик хочется встретиться с девушкой на побережье. И поскольку я так ему помогал с Лиз, он просит меня позаботиться, чтобы Д. туда добралась.

Ну что я мог поделать? Бёртон хотел встретиться с ней в богом забытой деревушке у моря, в Портовенере. Как раз на полпути между Римом и местом, где снимали «Самый длинный день». Я открыл карту и сразу заметил малюсенькое пятнышко. Деревню с похожим названием. Порто-Верньона. Я связался с агентом и попросил все устроить. Она мне ответила, что туда туров не бывает. Что это просто дюжина домишек, а вокруг неприступные скалы. Рыбацкая деревня. Ни телефонов, ни дорог. Туда ни поездом, ни на машине не доберешься.

– А гостиница там есть? – спросил я.

Она ответила, что есть, совсем крошечная. И я забронировал для Дика номер в Портовенере, а Д. отправил на лодке в Порто-Верньону. И велел ждать. Мне просто надо было подержать ее там пару дней, пока Дик не вернется во Францию. И уж тогда отправлять Д. в Швейцарию.

Поначалу мой план сработал. Она застряла в этой деревне без всякой связи с внешним миром. Бёртон приехал в Портовенере и вместо Д. нашел меня. Я сообщил ему, что Д. все же решилась поехать в Швейцарию. Не надо за нее волноваться. В Швейцарии лучшие в мире доктора. И я отвез его в Рим, к Лиз.

Не успел я их свести, как возникла новая проблема. Из гостиницы, в которой живет Д., приезжает какой-то пацан и дает мне по морде. В Италии я пробыл уже три недели и к взрывному национальному характеру привык, поэтому я просто дал ему денег и отослал обратно. Но он меня перехитрил. Нашел Бёртона и все ему рассказал. Что Д. не умирает. Что она беременна. И увез Дика в Порто-Верньону, на встречу с любимой.

Думаете, Дин сдался? Черта с два! Я позвонил Дикки Зануку, попросил его вызвать Бёртона во Францию еще на один день и помчался в Портовенере, чтобы поговорить с Д.

Никогда я еще не видел такой страшной ярости. Она хотела меня убить. И я ее понимал. Правда понимал. И даже извинился. Дескать, я и представить не мог, что доктор такое выдумает. Что все вышло не так, как я хотел. Обещал ей блестящую карьеру. Надо только сделать все, как я прошу, и ей гарантирована роль в любом фильме «Фокс».

Не на ту напал. Не нужны ей были ни деньги, ни роли. Я ушам своим не верил. Чтобы актриса отказалась от денег и ролей?!

И тут я понял, что вместе с даром понимать желания людей приходит и ответственность. Одно дело – знать, чего человек на самом деле хочет. И совсем другое – пробуждать в нем это желание.

– Послушайте, все вышло как-то по-дурацки. Дик просто хочет, чтобы вы сделали аборт и не болтали об этом. Давайте вместе попробуем все уладить, – сказал я ей.

Она вздрогнула.

– Он хочет, чтобы я сделала аборт?

Я и глазом не моргнул.

– Нет, вы поймите, он очень переживает. Он даже не решился сам с вами поговорить. Дик расстроился, что так все вышло.

Вид у Д. был похуже, чем тогда, когда она думала, что у нее рак.

– Постойте, вы что же, хотите сказать…

Она закрыла глаза. Ей и в голову не приходило, что Дик в курсе моих проделок. Если честно, до той самой секунды я тоже об этом не думал. Но в каком-то смысле это было правдой.

Я повел себя так, будто считал: она понимает, что я действую от имени Дика. Главное тут – не спешить. Поначалу я его защищал. Говорил, что она ему очень дорога. То, что я ей предлагал, ничего не меняло в их отношениях. Говорил, что ей не следует его винить. Что его чувства к ней были вполне искренними, но на них с Лиз сейчас так давит студия…

Она перебила меня. У нее постепенно начинала складываться в голове вся картинка. Диагноз ей поставил врач Лиз. Она вздрогнула.

– И Лиз тоже обо всем знает?

Я вздохнул и попытался взять ее за руку. Д. отшатнулась от меня, как от змеи.

В тот день, пока Ричард Бёртон мчал по автостраде, чтобы увидеться с Д., я отвез ее на вокзал в Портовенере. Она молчала. Я дал ей свою карточку. Сказал, что, как только она вернется в Штаты, мы с ней просмотрим весь план фильмов «Фокс» и она сама выберет себе роль. Я был абсолютно уверен, что она придет. Через два месяца. Через шесть. Или через год. Но придет обязательно. Все приходят.

Она так и не пришла.