Джесс Уолтер - Великолепные руины

– Боже мой, я не хотела вас…

– Нет, нет, – перебил он. – Я совсем не обиделся. Все в порядке. Так или иначе, ничего нового я за последние пять лет к роману не добавил. Только переписывал снова и снова первую главу. Просто вы тогда это сказали, и я смог наконец признаться себе, что это все, что больше мне сказать нечего и надо продолжать жить. – Он улыбнулся. – Одна глава. Я больше не ездил в Италию. Эта глава моей жизни окончена. Пора заняться чем-нибудь другим.

Дебра вдруг поняла, что он повторил ее собственные слова. Именно так она себе и говорила, когда уезжала из Италии.

– И что вы будете теперь делать?

– Об этом я и собирался с вами поговорить. Вот прямо сейчас больше всего мне хотелось бы… послушать джаз.

– Джаз? – Она улыбнулась.

Да, ответил Алвис. Портье в отеле очень рекомендовал ему один клуб на Черри-стрит.

– «Пентхаус», – подсказала она.

Он картинно хлопнул себя ладонью по лбу:

– Точно, «Пентхаус».

Дебра засмеялась:

– Вы что же, мистер Бендер, на свидание меня приглашаете?

Он ухмыльнулся:

– Не знаю, не знаю, мисс Морган. Все зависит от вашего ответа.

Она внимательно оглядела его. Узкие плечи, тонкие черты лица, каштановые с проседью волосы. Почему бы и нет, подумала Ди.

Вот она какая, Рон, история любви всей ее жизни.

В квартале от ресторана Дебра заметила машину Алвиса. Припарковался он, заехав колесом на тротуар. Неужели начал уже на работе? Она заглянула внутрь, но кроме недокуренной сигареты в пепельнице никаких признаков начинающегося запоя не обнаружила.

Дебра вошла в ресторан и вдохнула теплый воздух. В горшках рос бамбук, стены украшали маски и тотемы, с потолка свисало каноэ. Пол был застелен плетеными ковриками. Дебра оглядела зал. За столами весело щебетали юные парочки. Алвиса нигде не было видно. Через минуту к ней подошел хозяин, Гарри Вонг, и протянул бокал с коктейлем «Май Тай».

– Придется вам догонять. – Он указал Дебре на столик в самом дальнем углу.

Круглая спинка огромного кресла возвышалась над головой Алвиса, точно нимб. Он занимался тем, что умел делать лучше всего: пил и читал лекцию одуревшему официанту, тщетно пытавшемуся потихоньку смыться. Алвис держал его за руку огромной лапой, и бедный мальчик уже потерял всякую надежду.

Она взяла бокал из рук Гарри Вонга.

– Спасибо, что сохранили его в вертикальном положении.

Дебра отпила немного, и сладкая смесь ликера с ромом обожгла ей гортань. К своему удивлению, Дебра залпом выпила половину коктейля. На глазах выступили слезы. Как-то раз ей в школе подсунули в шкафчик записку: «Ты шлюха». Дебра злилась целый день, а потом вернулась домой, увидела маму и тут же разрыдалась. Вот так же она почувствовала себя и сейчас при одном взгляде на Алвиса. Пусть даже и пьяного. Выпив, он становился другим, читал окружающим лекции, философствовал. И все же Дебре сразу захотелось расплакаться. Она вытерла глаза и допила коктейль. Вернула Гарри пустую тару.

– Принеси нам, пожалуйста, воды и чего-нибудь пожевать для мистера Бендера, – попросила она Вонга. Тот кивнул.

Дебра шла через зал, встречаясь взглядом с посетителями и прислушиваясь. Ага, он опять говорит о политике.

– Ая тебе скажу, что единственная заслуга Кеннеди, интеграция черных, на самом деле – заслуга не Джона, а Бобби, его брата. Нет, ты только глянь, что за женщина!

Алвис радостно улыбнулся. Карие глаза потеплели. Он отпустил официанта, и тот немедленно убежал, благодарно кивнув Дебре. Алвис поднялся, широко раскинул руки, отчего стал похож на пляжный зонтик, и выдвинул для Дебры кресло. Настоящий джентльмен.

– Вот сколько раз тебя вижу, столько раз у меня дыхание перехватывает, – сказал он.

Она села.

– Прости, я, наверное, забыла, что мы собирались поужинать.

– Мы с тобой всегда по пятницам куда-нибудь ходим.

– Алвис, сегодня четверг.

– Ты зануда.

Гарри принес им обоим воду и тарелку с яичным рулетом. Алвис отхлебнул из стакана.

– Гарри, поставщик мартини тебя надул. Это же вода!

– Приказ твоей дамы, Алвис.

Дебра вынула из руки мужа сигарету и протянула ему рулет. Алвис тут же сделал вид, что затягивается рулетом.

– Неплохо, – сказал он.

Дебра докурила его сигарету.

Алвис принялся жевать.

– Как твой Те-аа-трр?

– Рон меня с ума сведет.

– А, похотливый режиссер! Мне уже нужно посыпать твою попу порошком и искать его отпечатки?

Все-таки он немножко переживал. Дебра была рада и тому, что он ревнует, и тому, что шутит и легко воспринимает ситуацию. Вот как надо было ответить Рону. Что ее муж слишком взрослый для роли Отелло. Она рассказала Алвису, что режиссер ее постоянно останавливает, поправляет, делает из Мэгги карикатуру, а не женщину, легкомысленную и тупую, как сама Мэрилин.

– Не надо было мне соглашаться на эту роль. – Дебра с силой раздавила окурок в пепельнице.

– Да перестань. – Алвис уже прикурил следующую сигарету. – Тебе нужна была эта роль. Откуда мы знаем, сколько еще возможностей предоставит нам судьба? – Он, конечно, не только ее имел в виду, но и себя, неудавшегося писателя, торгующего машинами. Человека, обреченного на роль интеллектуала среди механиков.

– Он говорил мне ужасные вещи.

Рассказывать, что Рон ее лапал и обозвал Алвиса старым алкоголиком, она не стала, сама разберется. Но вот обидные слова повторила. «Ты используешь людей. Играешь с ними, как кошка с мышкой, игнорируешь их, как будто кроме тебя на свете никого не существует. Презираешь их». Повторила и тут же расплакалась.

– Солнышко, не плачь. – Он придвинул к ней кресло и обнял ее. – Если ты считаешь, что этот дебил стоит твоих слез, я начну ревновать.

– Я не из-за него плачу. – Дебра вытерла слезы. – А вдруг он прав?

– Господи боже! – Алвис помахал Вонгу: – Гарри, смотри, какая у меня сопливая нюня за столом устроилась. Как тебе кажется, он тебя использует?

Гарри улыбнулся:

– Нет, к сожалению.

– Вот поэтому надо всегда ходить к двум врачам, а не к одному. Доктор Гарри, что вы можете прописать от бреда? Только нам, пожалуйста, двойную дозу.

Гарри ушел, и Алвис повернулся к жене:

– Так вот, миссис Бендер. Дебил режиссер из провинциального театра не имеет права говорить тебе, кто ты есть на самом деле. Ты поняла меня?

Она взглянула в его спокойные карие глаза и кивнула.

– Наша жизнь – это история, которую мы рассказываем сами. Все, что мы делаем, все решения, которые принимаем, наша сила и слабость, причины наших поступков, прошлое, характер, убеждения – все это ненастоящее, это не реальность. Просто часть нашей истории. И самое главное помнить: это наша история и нам ее рассказывать.

Дебра покраснела. Алвис был, конечно, пьян и потому излишне патетичен, но, выпив, он любил пофилософствовать и часто оказывался прав.