Петер Эстерхази - Производственный роман

— тут была бы регуляция,

— и были бы у меня проблемы с кадрами, но нескольких человек из технического персонала я бы признал физическим и держался бы за это обеими руками,

— а и были б мои кролики в развеселом настроении,

— у меня был бы заводской пропуск, охотничий билет, документы на корову, сопроводительная накладная на срочные грузы, ксива большой шишки, броня, льготы на проезд по железной дороге,

— на событья я б воздействовал,

— деловые мои качества а и были бы влиятельны,

— на основании искаженной информации я бы поручил Г. Г. написать по-немецки письмо невероятного содержания, из которого следовало бы, что у него процветающее дело и живет он в собственном доме (+ 2037 шиллингов),

— я бы вскрыл полы и бросился за улепетывающими сороконожками,

— я бы договорился с лесными браконьерами и с достоинством рубил сук, на котором сижу,

— в интересах назначения племянника на должность я бы написал письмо, в котором угрожал, что в случае невыполнения моей просьбы поставлю премьер-министра в известность о том, что все заполонили самодовольные бездельники и их дебильные отпрыски,

— я бы воспользовался духом деревенских жителей, а также силой их воображения,

— я бы возлагал, впадал, являлся бы ошибкой, нарушением полевых правил, непрерывностью, лопатой, тяпкой, пособничеством, правовой целостностью.

Кабы был бы я начальничком,

— я бы, конечно, помнил те времена, когда еще не был начальником,

— я бы помнил о замороженных инвестициях, которые в то время многие посчитали бы важными и нужными, и даже если руководство немного и страдало бы гигантоманией, настрой был бы оптимистичным, и в продаже была бы даже зимняя салями,

— не забыл бы, как любил работать я,

— хороши бы были времена-то те,

— я бы помнил, как когда-то был членом комсомола; сейчас-то комсомольцы пошли чересчур серьезные, солидные, им не хватает молодого игривого задора,

— я бы помнил, но одними воспоминаниями сыт не будешь, поэтому

— перешел бы я на личности,

— выделял на это время бы,

— а и брал в полон бы силой я,

— я бы производил и мог бы производить несколько укрепляющих мышцы, бодрящих и разогревающих кровь движений, меня бы не испугал ни дождь, ни снег, ни непогода; дух товарищества я бы повышал такими играми, как лапта, чехарда, пятнашки, коняшки, упражнение на подслушивание, скакалка, ручной мяч, волейбол (но мы бы играли только в «волейбольчик»), мяч с петлей; мне не хватало бы оптимизма, но я бы не страдал наивностью; я бы любил команду «Прыжки с поднятием коленей!».

Кабы был бы я начальничком,

— я бы демонстрировал понимание в адрес крайних проявлений бытия,

— но если бы кто-то в дружеской потасовке в тот момент, когда оседает калька, колышется копирка, стучит печатная машинка и разрывается телефон, так сжал горло своему товарищу, что тот в результате спазма сосудов головного мозга тотчас бы умер, его поцелуем в лоб я бы не осчастливил,

— так же как и того, кто выпускает бодливую корову в стадо,

— у меня были бы проблемы, серьезные проблемы: точнее: внутренние и внешние проблемы, первые разделялись бы на объективные и субъективные проблемы,

— несмотря на то, что не подозревал бы о надвигающейся гибели, мне бы не понравилось, если бы мои подчиненные выбросили мое исколотое ими бездыханное тело в воду реки Шайо глубиной едва в две сажени, хотя под воздействием холодной воды я тотчас пришел бы в себя и у меня нашлось бы столько физических сил и душевной энергии, чтобы не полениться и извлечь себя из потока воды; это стало бы для моих подчиненных полной неожиданностью, а я бы только фыркал.

Но уж будь я начальничком,

— положенье так ли, эдак ли то ль улучшилось, а то ль ухудшилось,

— прежде чем мне сильно приужахнутись,

— и, стуча со страху зубками, изымал притом бы письма я,

— но, пардон, сначала б спрятался я под солнечным под зонтиком,

— в ушах у меня висели бы золотые кольца, по два в каждом, которые на каждом шагу бренчали и звенели,

— на своем детекторном приемнике я бы слушал передачу под названием «На волнах музыки», был бы рад, если бы ее автором была Хеди Шаланки и силы черпал бы, в основном, в выступлении квартета Штефановича,

— и всего бы было вдостали,

— я бы клялся и божился (сверхурочные, отпуск цен общий объем зарплат, целевое задание, коммунистический субботник, коммунистический воскресник, после дождичка четверг),

— а еще бы со

— чи

— нял бы я,

— но выполнял бы годовой план в соответствии с показателями (включая валютное равновесие).

А когда настал денек бы тот, да и кабы, разумеется, я бы был уже начальничком,

— красовался на визите бы,

— и суровый, исполнительный, да еще и вдохновляющий я подчеркивал бы облик тот,

— но, крича «ура», по-страшному друг на друга мы б набросились (победить бы можно было здесь иль головушку сложити здесь),

— и свежайшею была б вода во фляге той, и сухим да порох был в коробочке,

— ну а в это же во времечко в телефон я молвил холодно, наблюдал бы, как за полетом я а и гордого да сокола,

— мы были единым духом и плотью, и тот, кто был бы с нами, не был бы против нас, а тот, кто не был бы с нами, был бы против нас, извинения йозефа веверки не принимаются (венгра учить драться не надо, он с этим родился!),

— в извилистое русло нашей системы взглядов я бы таскал хворост и там познал бы самого себя,

— в закромах бы не держал бы я, да и так, чтоб все заметили,

— а венгерцев я старался бы словом грубым не оби-дети,

— цыц тебе,

— а отхожее-то место се каждый день бы присыпал землей, ну а каждую неделю-то проводил санобработку бы,

— на бегу бы обжирался я, и хитрил, сбивал бы с толку всех (шапка накресть! головы-то нет!),

— у нас в крови было бы стремление куда-нибудь спрятаться, мы бы сливались с ландшафтом (что требует: времени и усилий, но: с лихвой окупается),

— ночью в приступе слепого ужаса я бы понял, в чем тайна успеха, тогда я бы не стал кашлять, но если бы был снег, я бы надел белый как снег маскхалат,

— ну а этой «ликвидации» «запирательством» препятствовал,

— я был бы душой и самым отчаянным бойцом главного отдела, я бы громогласно призывал, дрался бы с присущим моему народу воодушевлением, специализировался бы на протыкании сердец и животов, а также отрубании голов (я был бы «специалистом», и это было бы моей «специализацией»), я бы ловко двигался, нападал, отскакивал назад, отбивался, отскакивал в сторону, попирал ногой, тренировался бы, обратив день в ночь: из незащищенной позиции в положении «стоя», из укрытия и т. д.,

— ну а группе специальной бы проводил я совещания,

— но если бы я на обезумевшей лошади исчез из поля видимости, был ранен, недайбог, погиб, об этом подчиненные без промедления сообщили бы моему заместителю, который после громкого выступления занял бы мое место и назначил своего заместителя.