Рейчел Кейн - Тёмный ручей

– Хороший план, – отзывается Майк. – Здравый смысл подсказывает, что лучше не оставлять здесь машину, если некому будет присмотреть за ней.

– Ты будешь добровольцем? – сухо спрашивает Гвен и вылезает наружу. Я знаю, что под ее кожаной курткой спрятан пистолет. Мой собственный висит в кобуре на левом боку. Предпочитаю носить его не со стороны ведущей руки, потому что, пока я достаю его, это даст мне время оценить ситуацию. Слишком часто люди стреляют прежде, чем мозг успевает включиться. – Итак, как мы собираемся сделать это?

Я запираю дверцы арендованной машины и мысленно прощаюсь с залогом.

– Разделимся?

– Нет, – разом возражают Майк и Гвен, потом переглядываются, словно удивляясь, что хоть в чем-то согласны друг с другом.

– Только внешний периметр, – говорит Майк. – Начинаем с тыльной части, обходим вокруг. Если видим что-то подозрительное, отступаем и сидим тихо, пока я не вызову сюда ребят.

– И что ты им скажешь? – спрашивает Гвен, когда мы начинаем путь. Справа от нас старое, заколоченное здание магазина. Сквозь щели между досок за нами следят чьи-то глаза – вероятно, там обосновались бродяги. – Ведь все твои улики не принимаются в расчет.

– Скажу, что мы услышали крики человека, явно находящегося в беде, – отвечает Майк. – И в это нетрудно поверить после того, что мы видели на записи. В какой-то момент я вброшу ее в дело.

– Ты серьезно считаешь, что это сработает?

Он пожимает плечами:

– Это приблизит нас к цели на шаг. Сейчас у меня только и есть что этот прогресс.

Мы сворачиваем в проулок справа. По телу у меня бегут мурашки, волосы на затылке болезненно шевелятся. По обе стороны прохода располагаются брошенные складские здания, и в целом это место выглядит жутковато. Такое ощущение, что в спину мне вот-вот всадят нож. И на Майке сегодня нет защитного жилета. Мне кажется, что мы идем прямиком в засаду.

Минуем первый склад по правую руку от нас – он сложен из бетонных блоков, поэтому сохранился лучше, хотя крыша из гофрированных металлических листов покрыта толстым слоем ржавчины. Цепное ограждение разрезано в двух местах. Но следующий склад, тот, который нам и нужен, выглядит еще хуже. Да, ограждение у него новое и блестящее, поверху вьется колючая проволока, предназначенная для того, чтобы отпугнуть отчаянные головы, надеющиеся перепрыгнуть ограду. Знак «ПРОХОДА НЕТ» сияет свежей красной краской, и в нем нет отверстий от дроби, в отличие от того, который я видел на «Гугл»-панораме. Вероятно, с момента съемки кто-то озаботился заменить все это.

– Вот тут, – говорит Гвен, дергая за отрезок цепи у самого дальнего столбика. Цепь звенит, и, подойдя ближе, я вижу, что она разрезана и сцеплена парой канцелярских скрепок. Разгибаю их, и Гвен отталкивает столбик подальше. Получается достаточно большое отверстие, чтобы проползти сквозь него.

Я смотрю на Майка. Тот поднимает вверх обе руки и говорит:

– В этом представлении я не участвую. Будьте осторожны.

Он использует нас. Все еще. Но я понимаю почему. Я видел эту запись. И смутно подозреваю, что именно прячется за спокойным лицом и неизменной улыбкой Майка.

«Я хочу вырвать себе глаза на хрен, – говорил он мне, тяжело наваливаясь на меня, когда мы в ту ночь ковыляли обратно к себе. – Я хочу орать, пока меня не вырвет».

И всю ту ночь Майк улыбался такой же улыбкой.

Когда мы оказываемся внутри ограждения, у меня возникает чувство, будто мы одни на всей планете, и я инстинктивно оглядываюсь по сторонам в поисках путей к отступлению. Плохо дело. Всего один выход – тот, через который мы вошли. Я предпочла бы, чтобы их было побольше. Но если понадобится, я перелезу через ограду, пожертвовав курткой, чтобы не напороться на острые колючки проволоки. «Что, если он здесь?..»

«Его здесь нет», – твердо возражаю я себе. Но, честно говоря, мог ли Мэлвин Ройял найти место лучше, чтобы спрятаться? Брошенный склад, куда его сообщники могут приносить ему еду, прочие вещи… и жертв. Это так до жути вероятно, что я замедляю шаг, почти останавливаюсь. Сэм бросает на меня взгляд. Он не понимает моих колебаний. Он сосредоточен на поиске улик.

А я боюсь, что мы найдем нечто намного более опасное.

Такое впечатление, что на этом дворе свершился зомби-апокалипсис. В небе над Атлантой сгустились тучи, настолько низкие, что я не вижу вездесущих самолетов, способных напомнить мне о существовании внешнего мира. Я не слышу ничего, кроме посвиста ветра в ограждении и дребезга пластикового мусора, неустанно перекатывающегося с места на место. Площадка, на которой мы стоим, некогда была парковкой, но она давным-давно сдалась под напором травы, сорняков и непогоды и стала похожа на минное поле: вспученный и расколотый асфальт, торчащие из трещин сухие и полусухие стебли. «Здесь легко оступиться. Бежать будет небезопасно».

Даже отсюда я вижу блестящий засов на задней двери. Висячий замо́к, который запирает его, выглядит новеньким.

– Гвен, ты в порядке? – спрашивает Сэм, возвращаясь назад и останавливаясь рядом со мной.

«Я не хочу этого делать», – просится мне на язык. Я бы напомнила ему о том, что относительно подвала хижины оказалась совершенно права. Но я понимаю разницу между подлинными предостережениями инстинкта и хаотичным порождением страха. Даже если Мэлвин затаился здесь – и что? Нас двое, мы оба хорошо стреляем, мы оба желаем ему смерти. Это означает, что мой кошмар может завершиться через считаные минуты, а не через дни, недели – или никогда.

– В порядке, – отвечаю я ему, заставляя себя кивнуть. Я все еще злюсь на него за то, что он посмотрел эту жуткую видеозапись без меня, потому что это выглядит так, словно Сэм, будучи мужчиной, покровительствует мне и принимает решения за меня. Но мы поговорим об этом позже, сейчас у нас есть дело. – Пойдем уже. Но внимательно смотри, куда ступаешь.

Мы обходим склад сбоку. Рифленые листы, некогда оторвавшиеся от каркаса, сейчас тщательно приколочены на место, и головки гвоздей все еще ярко блестят, на них ни следа ржавчины. Окна расположены высоко; они выбиты, но до них не добраться. Поблизости нет ни штабелей ящиков, ни брошенных лестниц, по которым мы могли бы вскарабкаться наверх, и даже если я встану на плечи Сэму, то все равно на несколько футов не дотянусь до окна. Это начинает выглядеть напрасной тратой времени. А потом я вижу боковую дверь. Как и на заднюю, кто-то привесил на нее новый замок; но, в отличие от задней двери, не потрудился заменить изначальную стальную петлю. Гвозди выглядят старыми, ржавыми.

Я указываю на нее Сэму. Он кивает, потом лезет в свой рюкзак и достает оттуда нож с кучей инструментов – такие сейчас не пропускают на досмотре в аэропортах. Выбрав самое толстое лезвие, отжимает им гвозди, и вскоре вся петля, на которой еще болтается запертый замок, свободно повисает на двери. Все происходит почти бесшумно.