Линдси Фэй - Тайна семи

И вот теперь, глядя на Джорджа Хиггинса, я молча и даже с оттенком некоторого отвращения наблюдал за тем, как он перемалывал всю информацию, неспешно и тяжко, точно в голове ворочались мельничные жернова.

Что беспокоит тебя, раз ты так любишь эту женщину? Я мысленно задавал ему этот вопрос и испытывал почти братские чувства к этому страдальцу.

Но любовь – любовью, и что толку рассуждать о ней; к тому же мне надо было заняться мальчишкой. Вернее, двумя, если я рассчитываю на избранного мной же соучастника преступления. И вот я придвинулся к столу и торжественно обвел маленьким кружочком каминную трубу. И тут мистер Пист расхохотался и одобрительно и сильно хлопнул меня по спине.

В конце концов, сказал я себе, пытаясь унять угрызения совести, не ты же научил воровать Жана-Батиста.

И вот назавтра вечером мы отправились на поиски Жана-Батиста Жака Огюстена. Не умершего французского художника, а маленького чернокожего трубочиста. О том, что наши столь далеко идущие планы могут провалиться из-за того, что на камине установлена решетка, перекрывающая вход в дом, мы не знали. Но я очень надеялся на благоприятный исход. Ведь в последний раз, по всей вероятности, люди собирались в той гостиной вечером, перед похищением. И, господь свидетель, вряд ли им тогда пришло в голову перекрывать доступ в камин. А это означало, что ни Гейтс, ни его прислуга вряд ли озаботились принять такие меры безопасности, и умный и ловкий трубочист вполне мог проникнуть в дом, ничего не взламывая и не разрушая.

Элегантное решение. Хоть и рискованное. У меня было не больше желания подвергать риску нашего маленького друга, чем самому вломиться и ограбить чье-то жилище.

– А ведь он может и отказаться, – заметил я Писту и Джулиусу Карпентеру, пока мы пробирались темными проулками, слишком узкими для лошадей, но достаточно широкими для крыс, которые разбегались прямо у нас из-под ног.

– Конечно, может, – ответил Джулиус. Он шагал впереди, его голубая зимняя шапочка ярко выделялась на темном грязном фоне. – Но это единственный пристойный способ осуществить задуманное.

Я оскользнулся на полоске снега, который подтаял, затем подмерз, снова подтаял, вобрал в себя всю уличную гниль и снова замерз. Причем оскальзывался несколько раз. Мы находились в районе участка Девятого округа, неподалеку от дома Миллингтонов, и направлялись на юго-запад, все дальше отходили от сверкающей огоньками Пятой авеню, все глубже погружались в беднейшие районы города. Именно здесь, на углу одной из улиц, Грейс Стэкхаус и наняла трубочиста Жана-Батиста.

И вот мы пересекли Гринвич-лейн и оказались в лабиринте проулков, отходящих от Фэктори-стрит. Потом прошли под каменной аркой. Затем пришлось пробираться через целый ряд лотков старых подержанных книг. Их бесстрастный владелец совал нам коробку с предметами, представляющими большую рыночную ценность, – мозольными пластырями и старыми пуговицами. Покупателей у него не было, и вряд ли он рассчитывал хоть на какую-то прибыль. Темнеющее небо над головой быстро затягивали тучи.

– Не думайте, мистер Уайлд, что я в восторге от этой затеи, – пробормотал Пист. – Но убежден, что к этому времени шкет достиг такого мастерства в своем деле, что будет не прочь завязать с ним.

Я согласился с Пистом. Жан-Батист действительно обладал настоящим талантом по части отскребания от сажи каминных труб и умел вылезти потом из них неповрежденным. Но кто не захочет отказаться от такой жизни, если представится выбор? Молясь про себя о том, чтобы он при виде нас не сбежал, я распугал целую орду пятнистых кошек, мяукающих и завывающих у перевернутого мусорного ведра. Помирающих с голоду, но еще не замерзших до полного окоченения.

– Ну, вот мы и пришли, – Джулиус остановился посреди проулка.

Поверхность щелястой деревянной двери была сплошь оклеена политическими плакатами. Призывы еще прошлогодней давности изрядно пообтрепались, слова «СВОБОДА И КОРРУПЦИЯ» распадались, свисали полосками мокрой и липкой бумаги. То был самый дешевый способ хоть как-то защититься от сквозняков, поскольку плакаты обходились бесплатно, а банка клея, сваренного из лошадиных копыт, стоила несколько центов. Мы постучали и вошли: Джулиус впереди, мы с Пистом за ним по пятам.

– Валите отсюда. Мы уже закрыты. А, полицейские… – с отвращением протянул мулат со впалыми щеками, хозяин всех трубочистов, заметив медные звезды у меня и Писта. – Боже милостивый, до чего докатился этот город. Я уже заплатил налоги, еще на прошлой неделе. Так что ни пенни вам из меня не вытрясти.

Ни Пист, ни я не выразили удивления, услышав это заявление. Просто обменялись мрачными взглядами, а Джакоб поморщился от отвращения.

– Нам нужен трубочист. Срочно, – сказал Джулиус.

– Пришли попугать, что завтра явятся инспекторы, так, что ли? Но все мои ребята расписаны на неделю вперед, так что придется заплатить за срочность.

Хозяин заведения уселся за стол. Назвать это сооружение столом можно было с большой натяжкой – поверх груды обвалившихся кирпичей лежала деревянная столешница. Он отпил глоток – прямо из графина, рядом с которым стояла керамическая кружка. Лицо изможденное, какое-то болезненно желтушное под кожей природного медного оттенка, волосы приглажены и густо смазаны медвежьим салом, губы тонкие, злобные, взгляд расчетливый. Второй раз он на нас даже не посмотрел и принялся листать гроссбух.

– Мы согласны заплатить вдвойне, – поспешил заверить его Джулиус. – Вот только нам нужен один вполне определенный трубочист.

– Ах вот оно что. – Сбросив с плеч рваное одеяло, он завел руки назад, сцепил их за воротником желтой рубашки. – Так значит, определенный трубочист… Что ж, за определенных трубочистов плата, само собой, еще выше. Вам ведь Кот нужен, верно? Он не возражает, если вы подкинете ему лишнюю монетку и угостите выпивкой, ну, чтобы снять напряжение. Иначе будет царапаться, – добавил он и подмигнул.

В животе у меня все так и сжалось от омерзения – знакомое ощущение. Работая полицейским, я время от времени сталкивался с подобной ситуацией. Но прежде я или арестовал бы этого ублюдка, организовавшего детский притон, или же увел бы отсюда всех ребятишек, которые согласились пойти со мной в участок. Бродячие кошки Тима, так называл этих несчастных брат, и я понимал: он ничуть не осуждает меня за подобные действия. Но теперь… теперь мы были на особом задании, а в Гробницы мне пока что доступа нет. А потому пришлось придержать язык, хоть мысленно я уже придумывал отмщение этому мерзавцу.