Джон Мэтьюз - Дневник убийцы

Дуги медленно кивнул.

– Знаю. Но вопрос в том, что…

Джордж поднял руку, и он замолчал. Поначалу Маччиони подумал, что Шиан хотел поговорить об этом более конфиденциально, но, взглянув в сторону, увидел улыбающегося Карло Брунеру, идущего к ним с другим официантом, который нес на серебряном подносе их обед.

Они быстро разобрались, кому какое блюдо предназначено, расставили тарелки, и Брунера удалился, улыбаясь и махнув рукой.

– Приятного аппетита!

Маччиони и Шиан посмотрели на свои тарелки, словно на старинных друзей, но Килкенни показался более настороженным.

– Как вы это называете? – поинтересовался он.

– Пицца. Как я сказал, очень популярное в Италии блюдо. – Энцио обвел рукой ресторан. – Впервые в Нью-Йорке.

– Это хорошо, – объявил Джордж, отведав свое блюдо. – Моя мама знает, как готовить, но она постарела, и ей стало трудно. А у сестры никогда не получалось.

Ирландец прожевал первый кусок пиццы с меньшим энтузиазмом.

– А какова заправка? – спросил он.

– У тебя неаполитанская. Сыр, ветчина, томаты, свежие травы. А у нас немного более сложные добавки: оливки, каперсы, салями, – рассказал Энцио. – Многие из них – действительно гордость моих экспортных контактов в Италии.

– Не уверен, что это когда-нибудь победит тушеную свинину с капустой, – заявил Килкенни.

Маччиони кивнул, сделав еще глоток кьянти. По кривой улыбке Дуги он не понял, шутил ли тот.

– В этом и состоит прелесть пиццы. Можно сделать любую заправку, какая тебе нравится. Свинина с капустой, если хочешь. Но важно, чтобы слой заправки был тонким, тогда лучше чувствуются ароматы, например, оливок и каперсов. Мне особенно нравятся анчоусы. – С минуту они ели молча, а потом Маччиони огляделся, изучая обстановку ресторана и его посетителей, многие из которых тоже заказали пиццу. – Что вы думаете? Полагаете, это станет популярно в Америке?

– Вот тебе мое слово, – сказал Шиан. – Просто вижу себя завсегдатаем.

– Может быть, – произнес Килкенни, пожав плечами. Но по выражению его лица было ясно, что у пиццы было столько же шансов на успех, сколько у их союза с Эйбом Вейманном.

Лоуренс провел полдня в библиотеке Астор на Лафайет-стрит, в самой большой нью-йоркской справочной библиотеке [7].

Он начал с просмотра всех номеров «Нью-Йорк таймс», «Геральд» и «Пост», разыскивая все упоминания о пропаже людей за последний месяц до и после семнадцатого апреля, когда была найдена Бекки. Потом он пролистал газеты за три месяца до и после этой даты. У него была фотография девушки на случай, если имя пропавшей женщины оказалось бы не Ребекка и не Бекки. Но он ничего не нашел.

Потом Биделл просмотрел издания всех районов, к которым у него был доступ в библиотеке: подшивки газет Бруклина, Нью-Джерси, Лонг-Айленда и Верхнего Штата Нью-Йорк. Тоже ничего.

Он умел искать быстро, сравнивать и перепроверять имена и статистические данные. У большинства на это ушел бы весь день, а помощник Джеймсона провел оба поиска за три часа. Но такая напряженная работа утомила его. А может, он просто расстроился, что ничего не смог найти. Лоуренс откинулся на спинку стула и потер переносицу.

Для дальнейших поисков ему придется посетить каждую региональную библиотеку, и на это уйдут месяцы. Как сказал Джеймсон: «Особняк колониального стиля, как описала его Ребекка, мог находиться где-то между Филадельфией и Новым Орлеаном. Такие особняки точно есть в Коннектикуте и Нью-Гемпшире. Если о ее исчезновении не упоминается в местных газетах, возможно, нам никогда не суждено найти ее».

– Отнеси это Майку к Маклофлину, и быстро! Встретимся здесь же через полчаса.

– Да без проблем. – Мальчик Джоэл зажал в ладони серебряную монету, которую дал ему Билл Гриффин, отсалютовал, приложив пальцы к кепке, и убежал.

У Билла было четверо посыльных мальчишек, орудовавших в нескольких кварталах Малберри-стрит. Джоэлу было всего тринадцать, но среди них он был самым проворным. В обе стороны у него уйдет не больше восьми минут плюс время, которое понадобится Майку Тирни для ответа или мальчику для того, чтобы отыскать его, если он не на месте.

« Новые обстоятельства, очень важные, надо срочно встретиться », – гласила записка, крепко зажатая в руке неграмотного Джоэла.

В записке от Майка Тирни, врученной Гриффину через девять минут, было написано: « О.К. Встретимся, как обычно, на Сорок второй улице в 16.00 ».

«Обычным» был закулисный игровой зал в одном из клубов Тирни на Сорок второй улице, где по-крупному играли в покер и блек-джек, но игра начиналась только после ужина. А в полдень, как теперь, там было пусто.

Лайам Монэхэн провел Билла через заднюю дверь клуба и запер ее. Майкл Тирни был один. Гриффин сглотнул ком в горле. Запертая дверь и Монэхэн, стоящий у него за спиной, напомнили ему, что он один, вооруженный лишь утренней газетой, зажатой в кулаке.

Ему вспомнилось, как он несколько раз сопровождал Маккласки на встречу с Тирни, поскольку при своем неустойчивом характере Маккласки боялся оставаться с этим человеком наедине, особенно если надо было сообщить плохие новости. На Малберри-стрит у Гриффина не было никого, кому бы он мог доверять, чтобы взять его с собой. Но сегодня новости были хорошими, так что он надеялся, что все обойдется.

– У нашего друга Ардженти могут появиться некоторые проблемы, – начал Билл.

– Неужели? – Настороженное лицо Тирни грозило осветиться слабой улыбкой. – Не тяни, расскажи. Каким образом?

Гриффин протянул ему утреннюю газету, пояснив, какой эффект может иметь новость, что Потрошитель все еще жив.

– Продвижению по службе Ардженти обязан тому, что они с Джеймсоном преуспели в разоблачении Потрошителя, в то время как другим этого сделать не удалось. А теперь, если Потрошитель воскреснет, все приобретает совершенно иной ракурс.

– Стало быть, если раньше был взлет, то теперь вполне вероятно падение? – уточнил Майкл.

– Возможно, не полное падение, но, конечно, его власть и влияние могут пострадать. У мэра Уоткинса тоже, потому что Ардженти был его «золотым мальчиком» в деле Потрошителя.

Тирни задумчиво кивнул. Он отлично знал эту историю. На фоне дела Потрошителя антикоррупционная поза Ардженти и Уоткинса получила особый импульс. От этого репрессиям подверглась не только его собственная деятельность, но также ослабли его тайные связи на Малберри-стрит со старшим инспектором Маккласки, в то время начальником Билла Гриффина. В итоге Маккласки почувствовал себя неуверенно и подыскал место в другом отделении полиции, и у Тирни на Малберри-стрит остался только Гриффин. Майкл поднял ладонь.

– Значит, у нас может быть больше влиятельной поддержки со стороны Таммани-холл и Салливана и меньше со стороны Уоткинса?