Кен Фоллетт - Опасное наследство

– Конечно, нет, – ответил Тонио. – Раздавай.

Мики поблагодарил небеса и снова выдал себе выигрышную комбинацию. На этот раз Эдвард похлопал по своим картам, говоря о том, что ему нужна третья. Мики выдал ему четверку треф и повернулся к Солли. Солли воздержался.

Мики перевернул свою раздачу и показал пятерку с четверкой. Эдвард показал еще одну четверку с бесполезным королем. В сумме с третьей картой, четверкой, они давали восемь очков. Его сторона проиграла.

Солли показал двойку с четверкой – шесть очков. Правая сторона тоже проиграла банку.

Тонио был разорен.

Он тут же мертвецки побледнел и пробормотал себе под нос ругательство на испанском языке.

Мики подавил торжествующую улыбку и пододвинул к себе выигрыш. И тут увидел нечто, отчего кровь его застыла в жилах.

На столе лежали четыре трефовые четверки.

Предполагалось, что они играют тремя колодами карт, поэтому любой, кто заметит лишнюю карту, сразу поймет, что раздача была нечестной. В этом-то и заключалась опасность такого метода мошенничества, хотя вероятность разоблачения была примерно один к ста тысячам. Стоит кому-то обратить на это внимание, как крахом закончится игра Мики, а не Тонио.

Но пока что лишнюю карту никто не замечал, потому что в баккара масти не имеют значения, и игроки не привыкли обращать на них внимание. Мики быстро сгреб карты и отложил их в сторону, благодаря небеса за очередное везение. И в этот самый момент Эдвард произнес:

– Постойте. По-моему, на столе лежали четыре четверки треф.

Мики проклинал последними словами этого недоумка. Вечно он рассуждает вслух. Конечно же, он не имел ни малейшего представления о плане Мики.

– Не может такого быть, – сказал виконт Монтань. – Мы играем тремя колодами, поэтому трефовые четверки только три.

– Точно, – отозвался Эдвард.

Мики выдохнул клуб дыма.

– Ты пьян, Пиластер. Одна из них была четверкой пик.

– А, прошу прощения.

– В такое позднее время легко спутать трефы с пиками, – согласился виконт Монтань.

И едва только Мики в очередной раз решил, что опасность миновала, как Тонио настойчиво сказал:

– Давайте проверим карты.

Сердце у Мики остановилось и ушло в пятки. Карты с предыдущих раздач сбрасывали в отбой – в отдельную стопку, которую тасовали и использовали заново, когда заканчивалась основная. Если сейчас их перевернут, то все увидят четыре четверки, и с Мики будет покончено. Стараясь не поддаваться панике, он сказал:

– Надеюсь, никто не сомневается в моей честности?

В клубе джентльменов к подобным обвинениям относились крайне серьезно. Не так давно за такими словами обычно следовала дуэль. К ним из-за соседних столов подошли еще несколько человек. Все ждали, что ответит Тонио.

Мики между тем лихорадочно размышлял. Если он перевернет верхнюю карту отбоя и она окажется четверкой пик, то все удостоверятся в том, что он говорит правду. При удаче никто не будет настаивать на том, чтобы просматривать все карты. Но для начала нужно найти четверку пик. Их должно быть три штуки. Некоторые могут лежать в отбое, но по меньшей мере одна из них могла находиться в той пачке, которую он по-прежнему держал в руке.

Это был его единственный шанс.

Пока все смотрели на Тонио, Мики повернул карты лицом к себе и едва заметным движением большого пальца принялся перебирать их, обнажая уголки. Он тоже делал вид, что смотрит на Тонио, но держал руку так, чтобы видеть буквы и символы.

– Давайте посмотрим отбой, – упрямо настаивал Тонио.

Все повернулись к Мики. Собрав в кулак всю свою волю, он продолжал тихонько перелистывать карты, молясь о том, чтобы среди них нашлась четверка пик. Карты, о которых шла речь, лежали в кучке на столе, поэтому вряд ли кто-то обращал внимания на те, что были в его руке. Нужно было обладать острым зрением и хорошей наблюдательностью, чтобы заметить, как он их перебирает, и даже в этом случае никто бы сразу не догадался, зачем он это делает.

Но он не может разыгрывать оскорбленную невинность бесконечно. Рано или поздно кто-нибудь из наблюдателей потеряет терпение, забудет о приличиях и перевернет отбой. Чтобы протянуть драгоценные секунды, он сказал:

– Если не умеешь проигрывать как мужчина, то, пожалуй, не стоит и играть.

Мики почувствовал, как у него на лбу выступили капельки пота. Вдруг он в спешке пропустил четверку пик?

– Но посмотреть нам ничто не мешает, верно? – мягко спросил Солли.

«Черт бы побрал этого Солли. Вечно он со своими разумными доводами», – подумал Мики в отчаянии.

И тут он нашел четверку пик.

– Ну что ж, – сказал он, пожимая плечами, подаваясь вперед и незаметно подкладывая карту под ладонь.

Он старался, чтобы его голос звучал беззаботно, но в действительности его обуревали совсем другие чувства.

Наступила мертвая тишина.

Мики отложил колоду, которую так лихорадочно перебирал, оставив в ладони нужную карту. Потянувшись к отбою, он взял его, уронив сверху четверку пик, и протянул Солли.

– Четверка лежит сверху, я точно помню.

Солли перевернул верхнюю карту, и все увидели, что это четверка пик. Общее напряжение спало, и в комнате вновь послышался гул голосов, но Мики все еще замирал от страха при мысли, что кому-нибудь в голову придет перевернуть все карты отбоя.

– Ну, на этом недоразумение, если можно так выразиться, закончено, – сказал виконт Монтань. – Лично я приношу вам свои извинения, Миранда, если кто-то позволил себе усомниться в ваших словах.

– Вас я ни в чем не виню, – сказал Мики.

Все снова посмотрели на Тонио. Тот встал с перекошенным лицом.

– Да будьте вы все прокляты! – выпалил он и вышел прочь.

Мики перемешал все карты на столе. Теперь никто не узнает, что произошло на самом деле. Ладони его вспотели от напряжения, и он незаметно вытер их о брюки.

– Прошу прощения за поведение моего соотечественника, – сказал он. – Если что-то я и не терплю в этой жизни, то это когда мужчины играют в карты не как джентльмены.

В предрассветный час Мэйзи и Хью шли на север через недавно застроенные пригороды Фулема и Южного Кенсингтона. Стало теплее, звезды погасли. Руки их вспотели, но они их не отпускали. Мэйзи немного смущалась, но чувствовала себя счастливой.

С ней этой ночью произошло нечто странное. Она не понимала, что именно, но ей нравилось. В прошлом, когда мужчины целовали ее и трогали за груди, ей казалось, что это часть сделки – своего рода товар, который она обменивает на то, что было нужно ей. Сегодня все было по-другому. Ее хотелось , чтобы он дотронулся до ее груди. Она даже первая это предложила, ведь он так стеснялся прикоснуться к ней без спроса!

Все началось, когда они танцевали. До тех пор она и не предполагала, что их встреча чем-то будет отличаться от ее встреч с другими мужчинами из высшего класса. Хью очаровательнее многих и выглядит таким неотразимым в белом жилете с шелковым галстуком-бабочкой, но, в конце концов, он оставался всего лишь симпатичным молодым человеком. На танцплощадке она вдруг задумалась, каково это – целоваться с ним. Потом, когда они гуляли по саду и видели, как обнимаются другие парочки, это любопытство только усилилось. Его нерешительность еще более подталкивала ее к действию. Другие мужчины воспринимали ужин и разговор как скучное, но обязательное условие, без которого не будет главного, и с нетерпением спешили отвести ее в темное место, чтобы полапать. Хью же благодаря своей застенчивости медлил.