Энн Перри - Улица Полумесяца

– Это замечательно, – согласился суперинтендант. – Не думаю, что пока вы там находились, вам удалось сделать несколько снимков мистера Кэткарта и мистера Антрима?

На мгновение лицо Питера омрачилось от сознания того, что полицейский мог в данный момент думать о чем-то столь приземленном, но, исполненный энтузиазма, он сразу загорелся новой идеей. Глаза его вновь просияли, и лицо повеселело.

– О, если б я только знал! Могло бы получиться отличное доказательство, верно? Бесспорное свидетельство. Но так и будет, сэр! Скоро так и будет. Фотокамера способна стать свидетелем, чьи доказательства никто не сможет опровергнуть. О, мы даже не представляем, каких еще чудес полно будущее! Подумайте только…

– Так что же мистер Кэткарт делал в Гайд-парке на берегу Серпентайна? – прервал его разглагольствования Томас.

Рассуждения о чудесах будущего могли продолжаться до бесконечности, и, при всей их очаровательности, Питт не мог сейчас позволить себе такой роскоши.

– Э-э… даже не знаю, – озадаченно произнес Хэтуэй. – Вообще-то, если подумать, это довольно непонятно. Насколько я знаю, он занимался только портретами. Кэткарт появился там не для того, чтобы преподать нам урок… что было бы, конечно, замечательно. Но он вовсе не разговаривал с нами. Мне кажется, он мог искать места, которые мог бы использовать в качестве фона. Такое занятие вполне вероятно.

– Но вы видели именно его?

– Ну да, очень ясно.

– И говорили с ним?

– Нет. Нет, это было бы… навязчиво. Он ведь… был… великим мастером… своего рода богом для такого любителя, как я, – говоря это, молодой человек слегка покраснел. – И как ужасно, что его убили, дикость какая-то! Такое трудно даже представить. Но великие художники бывают такими непостоянными… Может, тут замешана какая-то женщина?

– Возможно. А что делал там Орландо Антрим? Он тоже фотограф-любитель?

– О да, и, знаете, тоже удивительно талантлив. Разумеется, он тоже предпочитает портретные композиции, что естественно. В конце концов, драматическая сцена – его профессия.

– Опишите мне точно, что вы видели, мистер Хэтуэй.

Мимо них прошла пара молодых людей со своими камерами и треногами, что-то пылко обсуждая на повышенных тонах, причем, нагруженные своим увесистым оборудованием, эти люди еще пытались жестикулировать. Котелок одного энтузиаста лихо съехал набок, но тот, похоже, даже не заметил этого. Они исчезли в тени раскидистого дерева, установили треноги и принялись с интересом разглядывать листву.

– Я видел, что они спорят, – нахмурившись, ответил Питер. – Антрим вроде бы о чем-то умолял Кэткарта, пытался убедить его в чем-то. Он выглядел крайне настойчивым, размахивал руками…

– Вы слышали, что он говорил?

– Нет. – Глаза блондина расширились. – В том-то и странность, что нет. Ни один из них не повышал голоса. Я понял, что они ссорились, только по их сердитым лицам и яростным жестам. Антрим, казалось, упорно пытался заставить Кэткарта что-то сделать, а тот отказывался все более яростно, и в итоге Антрим в гневе удалился.

– Но Кэткарт остался?

– Совсем ненадолго. Он убрал свой фотоаппарат, снял треногу, сложил ее и тоже ушел.

– В том же направлении?

– Примерно. Но, с другой стороны, они могли и разойтись. Оба направились к аллее… в общем, к выходу из парка.

– Кроме вас, еще кто-то видел их перепалку?

– Не знаю. Иногда мы слишком поглощены нашими съемками. Из-за этого, к сожалению, я даже потерял нескольких друзей. Сам я заметил тех двоих, поскольку в тот момент как раз подыскивал природный фон, на котором мне хотелось бы сфотографировать одну из моих приятельниц, молодую даму с белокурыми волосами. Я уже представлял, как одену ее в белые одежды и поставлю на фоне…

Питт улыбнулся, но прервал его излишние пояснения:

– Да, я вас понял. Вы нам очень помогли, мистер Хэтуэй. Можете ли вы еще что-нибудь добавить об этой случайной встрече? Раньше вы видели вместе этих людей? Вы знали лично каждого из них, возможно, как членов этого клуба?

Питер пожал плечами, и они так и остались в приподнятом положении, выражая его сожаление.

– Увы, я еще начинающий фотограф. Меня недавно приняли в клуб. И я знаком, пожалуй, лишь с тремя или четырьмя нашими любителями: Крэбтри, Уортингом, Уллиншоу, Доббсом – вот и всё. У Доббса лучше всего получается снимать игру света на камнях, живых изгородях и тому подобных пейзажах и делать снимки птиц, – голос молодого человека вновь исполнился воодушевления, – и он первым показал мне фотопленку на катушке, а не на пластине. Настоящее чудо. Вы даже не представляете! Ее изобрел один фотограф из Америки, Джордж Истмен [21]. Двадцать футов длиной, – он развел руки. – Она разматывается, и вы можете делать множество фотографий, одну за другой. Представляете! Прямо одну за другой… без задержки. И снимки получаются в округлой рамке, почти два с половиной дюйма в диаметре.

– Округлые рамки? – сразу заинтересовался Томас. Все фотографии, виденные им в доме Кэткарта были прямоугольными, как и портреты в домах его клиентов.

– Да, – Хэтуэй улыбнулся. – Конечно, это для любителей. Я знаю, что профессионалы используют прямоугольные формы, но и такие чудесно хороши, знаете ли. А когда все снимки сделаны, вы прокручиваете фотокамеру в обратном направлении и извлекаете использованную пленку, а вместо нее вставляете чистую. Такая пленка стоит около пяти гиней. – Он выглядел слегка смущенным. – Как я и сказал, довольно дорого. Но зато получаемое удовольствие, по-моему, поистине божественно. – Он вызывающе вздернул подбородок, готовый смело встретить неодобрение собеседника, если бы тому вздумалось сказать что-то про попусту потраченные деньги.

– Да, на редкость увлекательное занятие, – вполне искренне ответил Питт. – Благодарю вас за откровенность, мистер Хэтуэй, и за ценные пояснения. Если что-нибудь еще вспомните, прошу вас, дайте мне знать. Удачной вам фотоохоты.

После этого суперинтендант поговорил еще с несколькими членами фотоклуба, но они ничем больше не смогли ему помочь. Один молодой человек видел ту ссору, но смог только описать участников, не зная их имен.

– Ах да, – пылко признал он, – они чертовски распалились! В какой-то момент я даже подумал, что будет драка, но потом тот, что повыше, резко развернулся и ушел, оставив второго с покрасневшим лицом и в чрезвычайном раздражении.

Никакие вопросы Питта не помогли выявить новых подробностей, за исключением многочисленных описаний чудес фотографии и новейших технических изобретений, в том числе чудо-катушки с пленкой мистера Истмена. Хотя такие катушки, очевидно, могли быть использованы только на природе и при естественном солнечном освещении, что объяснило, в общем, почему Делберт Кэткарт, часто работавший в приглушенном студийном освещении, по-прежнему предпочитал снимать на старые фотопластинки.