Кейт Мортон - Хранительница тайн

– Только напомните мне, старина, – из-за этих бессонных ночей память стала ни к черту – откуда вы знаете Еву? Она не упоминала о Сэндброках. Друзья детства?

– Да-да, мы с Авой старинные приятели.

– Евой.

– Ну разумеется.

Джимми вытолкнул Долли вперед.

– Вы знакомы с моей женой, лорд Дамфи?

– Виола, – проворковала Долли, словно во рту у нее таял кусок масла. – Виола Сэндброк.

Она протянула хозяину руку, и тот вынул сигару изо рта, чтобы поцеловать ее. Затем отступил назад, но не ушел, продолжая удерживать руку Долли и заглядывать ей в декольте.

– Милый? – донесся до них капризный голосок. – Джонатан, дорогой, где ты?

Лорд Дамфи немедленно выпустил руку Долли.

– Ах! – воскликнул он, словно подросток, застуканный нянькой за просмотром порнографических картинок. – А вот и Ева!

– Как, нам уже пора? – спросил Джимми, хватая Долли за руку. – Простите нас, лорд Дамфи, мы опаздываем на поезд.

Пока они протискивались сквозь толпу, пока Джимми обменивал номерок на пальто леди Гвендолен, пока они неслись через две ступеньки наверх, в холодную лондонскую ночь, Долли хохотала как сумасшедшая.

Их кто-то преследовал – оглянувшись, Долли заметила краснолицего здоровяка, который пыхтел, словно перекормленная гончая, – поэтому они не останавливались, пока не свернули с Литчфилд-стрит на Сент-Мартин и не смешались с толпой, выходящей из театра. И только попав на крохотную Тауэр-лейн, они позволили себе прислониться к кирпичной стене, чтобы перевести дыхание.

– Его… его лицо… – Долли хватала ртом воздух, – сколько буду жить, никогда не забуду! Когда ты сказал про поезд, у него глаза чуть не вылезли из орбит!

Джимми хохотал вместе с ней. Кругом было темно хоть глаз коли, дома мешали лунному свету проникнуть в узкий переулок. Голова у Долли кружилась. Ощущение радости и полноты жизни, которое она испытывала, влезая в чужую шкуру, было несравнимо ни с чем. Ее завораживал миг, когда она переставала быть Долли Смитэм и становилась Кем-то Другим. Неважно кем, лишь бы это чарующее представление, лишь бы этот изысканный маскарад никогда не кончался. Как будто на время позаимствовала у другого человека его личность. Украла ее.

Долли подняла глаза. Во время затемнения звезды на небе сияли особенно ярко. Где-то гремели взрывы, им вторили зенитные орудия, но над всем этим мерцали вечные звезды. Звезды были как Джимми: такие же стойкие и постоянные, такие же верные и неизменные.

– Ты готов сделать для меня все, о чем я ни попрошу? – промолвила она с довольным вздохом.

– Ты знаешь, что готов.

Долли больше не смеялась. Неожиданно, словно налетел порыв ветра, в переулке стало тихо. Ты знаешь, что готов. Она знала. Внезапно ей стало страшно. Когда Джимми ответил, в самом низу ее живота что-то перевернулось. Долли задрожала и потянулась к его руке.

Рука была большой, сильной и теплой. Долли поцеловала костяшки пальцев. Джимми прерывисто вздохнул, и она вздохнула вслед за ним.

Она ощущала себя храброй и могущественной, живой и прекрасной. Сердце забилось как бешеное, когда Долли положила его руку себе на грудь.

– Долл… – С губ Джимми слетел стон.

Она закрыла его рот нежным поцелуем. Не время для разговоров, в следующий раз ей может не хватить духу. Вспоминая разговоры Китти и Луизы на кухне, она потянулась к ремню его брюк, затем опустила руку ниже.

Джимми застонал, потянулся к ее губам, но Долли прошептала ему в ухо:

– Все, о чем ни попрошу?

– Все, – кивнул он.

– Тогда проводи девушку домой и уложи в кровать.

После того как Долли уснула, Джимми долго лежал без сна, мечтая, чтобы эта волшебная ночь длилась вечно. Джимми боялся разрушить чары. Бомба упала где-то рядом, стены задрожали. Долли заворочалась во сне, и он нежно погладил ее по волосам.

По дороге к ее дому они молчали, понимая, что мосты сожжены и назад пути нет. Джимми ни разу не был у Долли на Кемпден-гроув – Долли объяснила, что леди Гвендолен думает по поводу приходящих кавалеров, и Джимми не стал ей перечить.

Пропустив его вперед, Долли осторожно закрыла за собой дверь. Внутри было темно, темнее, чем в переулке, и Джимми пришлось продвигаться на ощупь, пока Долли не зажгла настольную лампу рядом с лестницей. Дрожащий свет лампы озарил ковер и стены. Они не стали мешкать у двери. Джимми был только рад – здешняя роскошь его подавляла. Здесь было все, чего он не мог ей дать, и те легкость и свобода, с которыми Долли двигалась в этих хоромах, заставляли Джимми нервничать.

Тем временем Долли сняла туфельки на высоких каблуках и, одной рукой держа их за ремешки, другой взяла Джимми за руку. Приложив палец к губам, она кивком показала наверх, и они стали подниматься по лестнице.

– Я никогда тебя не брошу, Долл, – прошептал Джимми, стоя рядом с ее кроватью.

Слова иссякли, и они замолчали. Долли сдавленно рассмеялась. Смех выдавал ее неопытность, неуверенность в себе, и за это Джимми любил ее еще больше. До сих пор он позволял ей вести, однако теперь взял инициативу в свои руки.

Ему хотелось сорвать с нее платье, но он протянул руку и просунул палец под лямку. Несмотря на холодную ночь, ее кожа была теплой, и он почувствовал, как от его прикосновения Долли задрожала. У Джимми перехватило дыхание.

– Я никогда тебя не брошу, – произнес он снова.

На этот раз Долли не рассмеялась, и он потянулся к ее губам. О господи. Джимми расстегнул пуговицы на ее платье, стянул лямки с плеч, и алый атлас с легким шорохом упал на пол. Долли стояла и смотрела на него, а ее грудь поднималась и опускалась от дыхания, а потом она улыбнулась одной из своих фирменных улыбочек, которые сводили Джимми с ума, и, прежде чем он успел что-то сообразить, потянула рубашку из-под ремня его брюк…

Еще одна бомба взорвалась неподалеку, и с потолка посыпалась штукатурка. Дождавшись ответа зениток, Джимми чиркнул спичкой. Долли спала, тени от ресниц лежали на детском лице. Джимми нежно погладил ее по руке. Каким дураком он был! Отказался жениться на Долли, а ведь она умоляла его. Злился, что она отдаляется от него, хотя сам был во всем виноват. А его замшелые взгляды на брак!.. Теперь, посмотрев на Долли другими глазами, он понимал, как легко мог ее потерять. Ему просто повезло, что она его не разлюбила! Джимми улыбнулся и провел рукой по блестящим черным волосам. Не разлюбила, и вот доказательство, здесь, лежит рядом с ним.

Сначала они поживут у него – не о такой квартире мечтал он для Долли, но отец будет присмотрен, да и глупо что-то менять, пока идет война. А потом он найдет что-нибудь получше, возьмет кредит. Джимми давно откладывал каждое лишнее пенни, к тому же издатель очень хвалил его снимки.

Скоро они сыграют свадьбу, по законам военного времени, и нечего этого стыдиться. Напротив, очень романтично – любовь посреди развалин. Долли будет самой красивой невестой, Китти и Вивьен, ее новая приятельница, упоминание о которой слегка его нервировало, станут подружками невесты. Леди Гвендолен Колдикотт займет место Доллиных родителей, а кольцо у него уже есть. Кольцо принадлежало матери и хранилось в черной бархатной коробочке в дальнем ящике комода. Она оставила его на подушке рядом с запиской, в которой объясняла причину своего ухода. С тех пор Джимми хранил его у себя: сначала – чтобы отдать, когда мать вернется, потом – как воспоминание о ней, и значительно позже – для женщины, которую полюбит. Женщины, которая никогда его не бросит.