Кейт Мортон - Хранительница тайн

Мальчиком Джимми обожал свою мать. Она была его наваждением, его первой любовью, громадной сияющей луной, освещавшей путь во мраке. Когда маленький Джимми не мог заснуть, мама сочиняла сказки про волшебный корабль «Соловьиная звезда» – древний галеон с крепкими мачтами и широкими парусами, который путешествовал по морям снов в поисках приключений. Мать сидела на краешке его кровати, гладила сына по волосам и рассказывала чудесные истории, и ничто на свете не приносило такого успокоения, как ее тихий голос. А однажды, когда Джимми уже проваливался в сон и старинный галеон уносил его к далекой звезде на востоке, она склонилась над ним и прошептала в ухо:

– Мне пора, дорогой. Увидимся завтра на «Соловьиной звезде». Ты ведь меня дождешься? И мы вместе отправимся на поиски приключений.

Джимми долго в это верил. После того как мать оставила их ради того богатея с хорошо подвешенным языком и дорогим авто, он каждый вечер сам рассказывал себе сказку.

Долгое время Джимми думал, что никого никогда не полюбит. А потом встретил Долли.

Докурив, Джимми посмотрел на часы: почти пять. Пора идти, надо сварить отцу на завтрак яйца. Он встал, натянул брюки, застегнул ремень, какое-то время смотрел на спящую Долли, потом наклонился и еле слышно коснулся губами ее щеки.

– Увидимся на «Соловьиной звезде», – промолвил он нежно.

Долли заворочалась во сне, и Джимми улыбнулся.

Спустившись по лестнице, он выскользнул в серый предрассветный Лондон. Моросило, в воздухе пахло снегом, но Джимми не чувствовал холода. Разве может он сегодня замерзнуть? Долли Смитэм любит его, скоро они поженятся, и все у них будет хорошо.

За ужином из тушеной фасоли с хлебом Лорел с удивлением осознала, что впервые в жизни осталась на ферме одна. Ни отца с матерью, ни сестер, скрипящих половицами наверху, ни малыша Джерри, ни кошки, ни собаки. Даже кур, возящихся в курятнике снаружи, и тех не было. Последние сорок лет Лорел жила в Лондоне, предпочитая собственную компанию всем прочим, но сегодня вечером, в окружении теней и звуков из прошлого, она так остро ощутила одиночество, что сама удивилась.

– Ты уверена, что хочешь остаться одна? – спросила Роуз перед уходом, склонив голову набок и вертя в пальцах длинную нитку африканских бус. – Я с удовольствием составлю тебе компанию. Только скажи, и я перезвоню Сэди.

Необычный поворот: Роуз тревожилась о Лорел, а та отказывалась принять помощь.

– Не придумывай, – ответила Лорел, возможно, слишком резко. – Я отлично справлюсь сама.

Роуз не поверила.

– Не знаю, Лол… Твой звонок был словно гром среди ясного неба. Обычно ты вся в делах, а тут… – Бусы вращались все быстрее. – А знаешь, позвоню-ка я Сэди и скажу, что приеду утром.

– Роуз, не надо, – Лорел превосходно разыграла досаду, – ради всего святого, возвращайся к дочери! Я же сказала, мне нужен отдых перед съемками в «Макбете». Давно хочу побыть в тишине и покое.

Лорел не кривила душой. Она была признательна Роуз, которая встретила ее на ферме с ключами, но чтобы привести мысли в порядок, требовалось побыть одной. Таинственное прошлое матери не давало покоя. Глядя на отъезжающую машину, Лорел сгорала от нетерпения. Наконец-то она дома: лондонские дела улажены, теперь ничто не помешает ее расследованию.

Но теперь, сидя перед пустой тарелкой – а впереди ждала долгая одинокая ночь, – Лорел чувствовала себя не так уверенно. Она пожалела, что не позволила Роуз остаться: тихий говорок сестры отвлекал бы ее от мрачных мыслей. А главное, отгонял бы призраков, ибо Лорел была не одна в старом доме. Тени прошлого прятались везде: таились по углам, проплывали вверх и вниз по лестнице, их шаги отдавались эхом от кафеля ванной. Босоногие девочки в разных стадиях взросления; высокая худощавая фигура отца, который что-то насвистывал в темноте… Но чаще всего мать. Дороти умудрялась быть везде и всюду, она сама была этим домом, ее страсть и энергию впитали каждый камень, половица и оконное стекло.

Сейчас мать сидела в углу, заворачивая подарок для Айрис, – детскую энциклопедию по истории Древнего мира. Лорел помнила, как потрясли ее таинственные черно-белые иллюстрации. Книга нравилась ей как предмет, и она завидовала Айрис, которая, распаковав наутро подарок, с гордым видом переворачивала страницы и разглаживала ленту закладки. У Лорел было не так уж много собственных книг, и ей до смерти хотелось иметь такую же.

Николсоны не слишком много читали, зато у них было принято рассказывать истории. Папа любил застольные байки, а Дороти Николсон, вместо того чтобы вычитывать сказочные истории из книг, придумывала их сама.

– Я рассказывала тебе о «Соловьиной звезде»? – спросила она однажды маленькую Лорел, не желавшую засыпать.

Лорел энергично замотала головой. Она обожала мамины истории.

– Разве? Тогда мне понятно, почему я тебя там не встречала.

– Где, мам? Что за звезда такая?

– Это путь домой, детка. Или просто путь.

– Путь куда?

– Туда или сюда – куда угодно…

Дороти улыбнулась своей особенной улыбкой и придвинулась ближе, словно собиралась поведать Лорел страшный секрет. Ее темные волосы упали на плечи. Лорел обожала секреты и умела их хранить.

– «Соловьиная звезда» – это корабль, который каждую ночь отплывает из гавани снов. Ты видела на картинке пиратский фрегат с надутыми парусами и веревочными лестницами?

Лорел радостно закивала.

– У него самая прямая и крепкая мачта на свете, а на верхушке серебристый стяг с белой крылатой звездой в центре.

– А как я взойду на борт, мам? Мне придется плыть?

Лорел плавала не слишком хорошо.

Дороти рассмеялась.

– А вот и нет! Стоит тебе уснуть, и ты сразу же окажешься на залитой солнцем палубе, готовая идти навстречу приключениям.

– А ты там будешь, мам?

Порой на лице Дороти появлялось загадочное выражение, словно эхо давних воспоминаний. Вот и теперь она печально улыбнулась и взъерошила дочке волосы.

– Конечно, буду, детка. Ты ведь не думаешь, что я отпущу тебя одну?

Где-то вдали загудел поезд, звук отразился от стен, и Лорел вздохнула. Дороти упрямо отказывалась покупать новую модель телевизора с пультом, поэтому от мысли включить телевизор пришлось отказаться. Настроив радиоприемник на «Радио 3», Лорел взялась за книгу.

Второй роман Генри Дженкинса назывался «Строптивая муза» и шел гораздо хуже. Лорел начала подозревать автора в мужском шовинизме. Некоторые идеи главного героя, Хамфри (столь же неотразимого, как и герой первой книги), относительно женщин показались ей спорными. Он обожал жену, но относился к ней скорее как к бесценному приобретению, словно она была не женщиной из плоти и крови, а мятежным духом, которым он завладел и не собирался выпускать из рук. Он привез Виолу, «дитя природы», в Лондон, чтобы приобщить к цивилизации, однако требовал, чтобы она осталась чистым, неиспорченным цветком. Лорел округлила глаза, ловя себя на мысли, что от всей души желает Виоле подобрать юбки и рвануть от Хамфри со всех ног.