Стивен Кинг - Мистер Мерседес

К первой сирене присоединяются новые. Люди начинают подходить ближе, чтобы получше рассмотреть горящий автомобиль. Его уже фотографируют на мобильники.

Ходжес думает: Взрывчатки хватило, чтобы разнести автомобиль. Сколько у него еще?

Шарлотта по-прежнему мертвой хваткой держит Холли, кричит, чтобы та не смотрела. Холли не вырывается, но одну руку завела за спину. В руке что-то есть. И хотя Ходжес знает, что, возможно, принимает желаемое за действительное, он надеется: это что-то предназначено ему. Берет. Очечник, из которого она достала солнцезащитные очки. На нем золотыми буквами написаны ее имя и адрес. Как и номер мобильника.

Ходжес достает «Нокию» из внутреннего кармана пиджака, откидывая крышку, понимает, что мобильник превратился бы в комок расплавленного пластика и торчащих из него проводов, если бы остался лежать в бардачке выгоревшей «тойоты». А он бы остался, если бы Джейни не настаивала, что ему там не место.

Он нажимает кнопку быстрого набора номера Джерома, молит Бога, чтобы тот отозвался, и мольбы его услышаны.

– Мистер Ходжес, Билл? Думаю, мы слышали сильный вз…

– Молчи, Джером. Просто слушай. – Он идет по засыпанному осколками стекла тротуару. Сирены все громче, полиция вот-вот подъедет, а полагаться Ходжес может исключительно на интуицию. Если только его подсознание не включилось в работу. Такое уже случалось. Он не зря получил все эти грамоты и благодарности от полицейского управления.

– Слушаю, – отвечает Джером.

– Ты ничего не знаешь о расследовании убийств у Городского центра. Ты ничего не знаешь об Оливии Трелони или Джейни Паттерсон. – Разумеется, они втроем обедали в «Димасио», но он не думает, что копы узнают об этом в ближайшее время, если вообще узнают.

– Я ничего не знаю. – В голосе Джерома нет ни недоверия, ни сомнений. – Кто спросит? Полиция?

– Может, позже. Сначала твои родители. Потому что ты слышал взрыв моего автомобиля. Джейни сидела за рулем. Мы поменялись в последнюю секунду. Ее… больше нет.

– Господи, Билл, вы должны сообщить пять-ноль [38]! Вы должны сказать своему прежнему напарнику!

Ходжес вспоминает ее слова: « Он наш . В этом у нас по-прежнему нет разногласий, правильно?»

«Правильно, – думает он. – В этом у нас по-прежнему нет разногласий, Джейни».

– Еще рано. Пока буду разбираться сам, и мне нужна твоя помощь. Этот слизняк убил ее. Я хочу взять его за жопу. Ты поможешь?

– Да. – Никаких у меня могут быть неприятности или из-за этого мне закроется дорога в Гарвард . Простое да . Да благословит Господь Джерома Робинсона.

– Тебе придется вместо меня зайти на сайт «Под синим зонтом Дебби» и отправить сообщение парню, который это сделал. Помнишь мой логин?

– Да. Кермит-лягушонок-девятнадцать. Я только возьму лист бу…

– Нет времени. Суть ты и так запомнишь. И отправь сообщение через час. Он должен знать, что я отправил его после взрыва. Он должен знать, что я жив.

– Говорите, – отвечает Джером.

Ходжес диктует текст и разрывает связь, не попрощавшись. Сует мобильник в карман брюк, где уже лежит очечник Холли.

Пожарная машина выезжает из-за угла, за ней – два патрульных автомобиля. Они проскакивают мимо Похоронного бюро Соумса, перед которым на тротуаре стоит гробовщик и священник, проводивший панихиду по Элизабет Уэртон, прикрывая глаза от солнца и пламени горящей «тойоты».

Ходжесу предстоят долгие разговоры, но есть более важное дело. Он снимает пиджак, опускается на колени и накрывает лежащую в ливневой канаве руку. Чувствует, как глаза жгут слезы, но загоняет их внутрь. Слезы никак не соответствуют истории, которую он намерен рассказать.

Копы, два молодых парня – оба без напарников, – вылезают из автомобилей. Ходжес их не знает.

– Патрульные, – говорит он.

– Должен попросить вас отойти в сторону, – отвечает ему один, – но если вы свидетель этого… – Он указывает на горящую «тойоту». – …Тогда я попрошу вас подождать, пока кто-нибудь возьмет у вас показания.

– Я не только это видел, я должен был ехать в этом автомобиле. – Ходжес достает бумажник и открывает его, чтобы показать удостоверение детектива с красной надписью «В ОТСТАВКЕ». – До прошлой осени моим напарником был Пит Хантли. Позвоните ему как можно скорее.

– Это ваш автомобиль, сэр? – переспрашивает его коп, к которому он обращался.

– Да.

– Тогда кто же сидел за рулем? – спрашивает второй.

Брейди приезжает домой до полудня, решив все свои проблемы.

Живущий напротив старик, мистер Бисон, стоит на лужайке.

– Ты слышал?

– Слышал что?

– Сильный взрыв где-то в центре города. Было много дыма.

– У меня слишком громко играло радио, – отвечает Брейди.

– Я думаю, взорвалась старая фабрика красок, вот что я думаю. Я стучался в дом, но твоя мать не открыла. Должно быть, спит. – Его глаза поблескивают, как бы добавляя: Отсыпается после выпитого .

– Должно быть. – Ему не нравится, что этот любопытный старый таракан стучал в дверь. Для Брейди Хартсфилда лучшие соседи – полное их отсутствие. – Я должен идти, мистер Бисон.

– Передай матери мои наилучшие пожелания.

Он отпирает дверь, заходит, запирает за собой. Принюхивается. Ничего. Или… может, не совсем ничего. Может, и есть едва заметный запах, неприятный, как от обглоданных куриных костей, пролежавших пару дней в мусорном ведре под мойкой.

Брейди поднимается в спальню матери. Откидывает покрывало, открывая ее бледное лицо и уставившиеся в одну точку глаза. Он уже к ним привык, да и любопытство мистера Бисона не слишком его тревожит. Брейди надо перекантоваться еще день-другой, так что ему плевать на мистера Бисона. И на уставившиеся в одну точку глаза матери. Он ее не убивал, она сама себя убила. Он-то рассчитывал, что экс-коп покончит с собой, но не сложилось. И что с того? Теперь он ушел, этот гребаный жирный экс-коп. Дет-окончательно-пен. Вечный пенсионер. Детектив Ходжес.

– Я это сделал, мама, – говорит он. – Провернул. И ты мне помогла. Только в моей голове, но… – Полностью он в этом не уверен. Может, мама действительно напомнила ему вновь запереть дверцы автомобиля жирного экс-копа. Он про это забыл. – В любом случае спасибо, – смущенно заканчивает он. – Спасибо за все. И мне очень жаль, что ты мертва.

Глаза смотрят на него.

Он тянется к ней – нерешительно – и подушечками пальцев закрывает ей глаза, как иногда делают в кино. Несколько секунд все хорошо, потом веки медленно поднимаются – и глаза снова смотрят. Во взгляде читается: «Ты-убил-меня-красавчик».

У Брейди портится настроение, он накидывает на лицо матери покрывало и идет вниз. Включает телевизор, думает, что хотя бы один из местных каналов ведет трансляцию с места взрыва, но ничего такого нет и в помине. Это раздражает. Разве они не поняли, что в автомобиле взорвалась бомба? Вероятно, нет. Вероятно, куда важнее Рейчел Рэй, которая готовит свой знаменитый гребаный мясной рулет.