Ридли Пирсон - Китайская рулетка

Инспектор Шень Деши недолго просидел за рулем, хотя ему претила мысль о том, что черная спортивная сумка останется без присмотра, даром что спрятана под сиденьем. Впрочем, цепи, крепившие автомобиль к палубе, так громыхали от несносной качки, что нервы Шень Деши едва выдерживали. За переправу, которая при нормальной погоде заняла бы десять минут, кормчий получил целое состояние, однако ему совершенно необязательно было видеть лицо монгола. Своего пленника Шень Деши устроил на корме, прямо под дождем.

Двенадцать лет инспектор Шень верой и правдой служил департаменту госбезопасности, прикрываясь корочкой сотрудника Народной вооруженной милиции. Двенадцать лет получал гроши и сторонился искушений – рэкета, мелкого жульничества, взяток, так осложняющих карьерный рост. Двенадцать лет наблюдал процветание коллег. В последние четыре года он считался одним из немногих офицеров, которым доверяли борьбу с коррупцией на всех уровнях. За это время Шень выявил взяток на десятки миллионов юаней – причем несколько миллионов были предложены ему за молчание. Он не принял ни одного фэня.

Теперь карьере конец. Конец целому периоду в жизни. И конец этот положен Шень Деши без колебаний, сразу. Сто тысяч долларов США. Да еще сто сорок тысяч юаней, которые монгол аккуратно упаковал в пластиковые пакетики и спрятал в нише. Все вместе составляет зарплату Шеня более чем за двадцать лет. Разве можно упустить такие деньги? Шень будет богат, ему хватит до конца его дней – разумеется, если уйти в отставку так, чтобы не вызвать подозрений. Впрочем, есть у него на примете человечек, годный для такого дела.

Но сейчас главная задача – убрать за собой мусор. Шень Деши вполне отдавал себе отчет в осложнениях, которые могут последовать за его решением. Несколько человек лишатся жизни от его руки, и в первую очередь – монгол и кормчий: нельзя оставлять свидетелей. И легенду надо продумать до мелочей. Шеню доводилось выбивать показания из подозреваемых. А что такого? Обычная практика. Разумеется, не все выдерживали такие допросы. То, что Шень сделает с монголом и кормчим, не будет слишком отличаться от его экзерсисов с подозреваемыми.

Сейчас вайгожень должен быть в тюрьме; его, наверное, бьет капитан полиции. Надо будет проследить за его дальнейшей судьбой. Вайгожень замолчит навеки, и его подельник заодно. Проще простого.

Остальные проблемы будем решать по мере их поступления. Удача стучится в дверь. Шень Деши намерен впустить ее.

– Послушай-ка меня, – сказал он монголу, перекрывая шум дождя и рев мотора. Откинул чеку и распахнул дверку в перилах бортового ограждения. За бортом зияла бурлящая чернота. – Паром идет в Пудун. Тебе решать, один я туда прибуду или с тобой.

Мэлсчой едва не испепелил Шень Деши взглядом. Стал прикидывать, каковы его шансы. Напряг запястья и лодыжки – связаны так, что освободиться нечего и думать. Единственное сомнительное преимущество Мэлсчоя в этой дикой ситуации – тот факт, что Шень Деши явно боится воды, бушующей за бортом. Вон как позеленел, того и гляди блевать начнет.

– Где снимали видео? – рявкнул инспектор Шень.

– На Чунминдао! – рявкнул и Мэлсчой. Сам будучи копом, он понимал: ходить вокруг да около нет времени.

– На кого работаешь?

– Я его только один раз видел. Имени не знаю. Чиновник. Его шантажировали. Я взялся уладить дело.

– Шантажировал чужестранец?

– Нет. Китаец. Геодезист. Я его убил. Заметил чужестранца. Он видео снимал. К делу отношения не имел. Его я тоже убил.

– И руку ему оттяпал?

– Я ему все оттяпал, что мог. Не перевариваю журналюг, – процедил Мэлсчой.

– Отлично!

– Я его в реку бросил. Пускай с рыбами пообщается.

Инспектор Шень казался очень довольным.

– Ты прямо вырос в моих глазах, приятель. А что этот тип снимал?

– По-моему, ты и без меня знаешь.

– Вот смех-то, – сказал Шень. – Зачем было асфальт класть?

– Всякий делает то, за что ему платят.

– И стоило убивать человека из-за этакой малости? – вскинул брови инспектор Шень.

– Я выполнял приказ.

– И кто же дает такие приказы?

– Деньги за выполненные задания мне оставляли на заднем сиденье такси или в пакете с ресторанной едой на вынос. Каждый раз по-разному. И не думай, что я не пытался выяснить! Я видел этого человека, а имени до сих пор не знаю. Правда, я кое-что подозреваю. Он живет в Пекине. Это точно. Туда ниточки ведут. Влиятельный, важный человек. На машине у него были шанхайские номера, но он эту машину просто взял напрокат.

Шень Деши облизнул губы. Если бы только установить личность чиновника, он бы и с отставкой дело уладил.

– Давай номер телефона.

– Подонок – то есть чужестранец – отобрал у меня сотовый.

Определенно, чужестранца надо найти и поквитаться за все. Позвонить капитану полиции.

– Ты наверняка выучил номер наизусть.

– Сначала развяжи меня. Поговорим, когда на суше окажемся. Подальше от реки.

Инспектор Шень осклабился.

– Надо было учитывать, что имею дело с бывшим копом. – Он скрестил на груди руки, чтобы внушительнее выглядеть. Впрочем, зря – равновесие было потеряно, Шеня качнуло вперед. Мэлсчой перекатился на бок и боднул его в колени. Инспектор Шень попятился. Мэлсчой собирался снова его боднуть, но получил удар ногой в лицо. Из сломанного носа потекла кровь.

Шень Деши схватил Мэлсчоя за волосы и подтащил к проему.

– Нет! – завопил монгол, отчаянно лягаясь.

– Номер телефона! – громовым голосом рявкнул Шень Деши.

– Скажу, если отпустишь!

– Отпущу, причем навсегда, если будешь упираться.

Шень Деши несколько раз пнул Мэлсчоя в грудь и живот. За его спиной громыхал на цепях автомобиль. Платформа отчаянно раскачивалась.

– Номер говори, мать твою! – взревел Шень Деши.

Мэлсчой раскрыл рот, намереваясь ответить, но в эту секунду платформа особенно сильно накренилась, и удар Шень Деши пришелся Мэлсчою по горлу. Хрустнула трахея, провалился кадык. Мэлсчой тщетно пытался сделать вдох.

Платформа качнулась, встала почти вертикально. Шень Деши дернулся, чтобы удержать Мэлсчоя, но монгол соскользнул по мокрой палубе в проем ограждения, и черные воды реки Хуанпу поглотили его.

Полночь

Набережная Вантай

После полуночи ураган начал понемногу стихать. Последние нарушители общественного порядка, рассеянные по причалу, были схвачены полицией. Нокс наблюдал эту картину из окна; Грейс посапывала на кровати. Дождь кончился, улицы быстро сохли и приобретали прежний вид. В считаные часы город вернулся к обычной жизни, словно и не налетал никакой ураган. Так только в Шанхае бывает. Мусор убрали. Транспорт пустили. На улицах появились люди, бог знает где пережидавшие разгул стихии. Такси снова поджидали клиентов. С такой же скоростью и невозмутимостью восстанавливается уклад муравейника, разворошенного бездумным прохожим.