Ридли Пирсон - Китайская рулетка

18:15

Нокс остановил двух велорикш – так передвигаться было безопаснее, чем на такси или общественном транспорте.

Грейс и Дэннер взобрались на мокрые пластиковые сиденья под рваным тентом. Нокс усадил Лю Хао в ту повозку, что стояла первой. Оба велорикши держались полосы, отведенной для мотоциклов. Через двадцать минут они добрались до паромной пристани и отеля «Индиго». К парому выстроилась очередь в несколько тысяч человек. Быстро темнело, люди нервничали, очередь грозила превратиться в неуправляемую толпу.

Нокс, Грейс, Дэннер и Лю Хао вошли в холл отеля «Индиго». Все четверо успели промокнуть до нитки. Джон сообщил портье, что он – от «Белой звезды». Их проводили в два номера на втором этаже (никогда не селись выше пятого этажа). Номера, разделенные холлом, были оформлены в современном европейском стиле, изобиловали нержавеющей сталью и матовым стеклом.

Нокс и Грейс осмотрели разбитую голову Лю. Грейс пыталась говорить с Лю Хао на путунхуа; он только моргал. Впрочем, налитые кровью глаза хранили не совсем бессмысленное выражение.

– Плох, бедняга, – пробормотала Грейс.

– Ничего, скоро им займется специалист, – успокоил Нокс.

Грейс вышла в туалет и вернулась аккуратно причесанная. Дэннер отключился, едва принял горизонтальное положение. Лю Хао усадили в подушки, приложили к ране лед.

Нокс позвонил, заказал ужин и черный чай – ночь обещала быть долгой.

– Нужно поговорить, – сказала Грейс. – Только не здесь – в другом номере.

– Мы не можем бросить этих двоих, – возразил Нокс.

– Вывезти пятерых – не шутка.

– У меня козырь имеется, – Джон коснулся кармана. – Диск из видеокамеры. Должно хватить на билет домой для Сержанта, да времени мало. Давайте это позже обсудим, ладно?

Грейс покачала головой, но вслух не возразила.

– Мы обязательно это обсудим, честное слово.

Нокс шагнул к двери, вошел в номер напротив.

Джон позвонил на iPhone Дулвича. Козловски ответил после четвертого гудка.

– Слушаю.

– Это я, – сказал Нокс. – Телефоны надежные, не парься.

– Ты был занят. Не зря старался – теперь ты первый в списке «Их разыскивает шанхайская полиция».

– Я выдал тебе адрес и назвал человека, с которого можно спросить!

– Я тоже ворон не считал. Только, видишь ли, в отсутствие заложников и денег на выкуп все выглядит как пошлейший налет. И одна из ниточек тянется к тебе.

– Пускай тянется.

– Просто учитывай это. Я бы на твоем месте залег на дно.

– Мне нужен человек, у которого ты забрал этот телефон. Сегодня. Доставь его ко мне. Он поедет со мной.

– Во-первых, я не хочу знать, где ты находишься, – сказал Козловски. – А во-вторых, этого не будет. Они взяли одного водилу. Им известно, что тут заговор, и у двери твоего друга дежурит коп. И друг твой останется там, где он есть.

– Ты должен изменить ситуацию, – сказал Нокс.

– А помнишь наш разговор? Ну, тот, когда я предупреждал, насколько далеко тебе позволено зайти?

– У меня есть видеозапись, которую сделал пропавший оператор перед самым своим исчезновением.

Последовала долгая пауза.

– Что ты имеешь в виду? – наконец спросил Козловски.

– Ты не ослышался. Та самая запись, на которой видно, что Лю Хао стал свидетелем некоего преступления – убийства, как он утверждает. А еще там фигурирует один небезызвестный монгол, причем в момент рывка к видеокамере. Если ты помнишь, с той ночи оператора никто не видел. Я прав?

Козловски снова надолго замолчал.

– Неужели тебе не хочется пролить свет на исчезновение оператора? – продолжал Нокс. – На видео монгол вступает в сделку с некой очень важной персоной. С богатой персоной. С дородной персоной. С персоной китайского происхождения. А вся заваруха связана с Марквардтом и «Бертолд групп», точнее, с их крупными тайными выплатами с целью узнать некое число. Монгол выступает в качестве посредника. А очень важная персона, по всей видимости, – источник.

– О каком числе ты говоришь?

– О многозначном.

– Мне про число ничего не известно.

– Мне тоже, – подхватил Нокс. – Но я догадываюсь, что задача монгола – проследить, чтобы число дошло до людей, которые за него заплатили. То есть до «Бертолд групп». При таком раскладе понятно, какую ценность представляет собой Лю Хао. Кто знает, что могло случиться, когда число было получено покупателем? Увы – сразу за этим последовало похищение, так что тайна эта для нас будет вечно покрыта мраком. – Нокс решил не афишировать виновность Лю в своем же похищении. – Итак, видеозапись в обмен на моего друга. Он должен быть со мной сегодня же.

– Косвенные улики еще никого ни в чем не убеждали. Жаль, что не могу тебе помочь. Нет, правда жаль. Я этих людей знаю. Ничего не выйдет.

Нокс искренне верил, что без труда обменяет Дулвича на видеозапись. Козловски своим заявлением его обескуражил.

– У меня видео, – повторил Нокс.

– А мне оно бы пригодилось. Ты прав, я действительно хочу закрыть дело об исчезновении оператора. Но, как нам обоим известно, я не имею права вести расследования. Я не могу даже задавать зондирующие вопросы. Так что же получится? Я просмотрю видеозапись, она, пожалуй, поможет начать диалог, но этот диалог все равно не приведет к освобождению твоего друга. Ибо твой друг нужен для раскрытия крупного преступления. Власти будут допрашивать его.

– Твоя задача – вытащить его из больницы, – сказал Нокс. Он знал, что Дулвич на вопросы отвечать не станет, чем приговорит себя к тюремному заключению.

– Понимаю ход твоих мыслей. Думаешь, тебе удастся похитить его из больницы «Хуашань»? Нет, не удастся. А знаешь почему? Потому, что друг твой очень плохо себя чувствует и очень хорошо охраняется. Его можно только вынести – на носилках. А для этого требуются два человека. По крайней мере, по моим сведениям.

– Ты и я – как раз получается двое, – сказал Нокс.

– Считать ты умеешь.

Джону казалось – стоит чуть-чуть подумать, и решение придет. Но все его идеи наталкивались на глухую стену.

– А этот ВИП, о котором ты говорил, – он что, бизнесмен? – уточнил Козловски.

– Нет, если верить Лю. Автомобиль из правительственного гаража в Шанхае.

– Это можно по видеозаписи понять? Вот было бы нам на руку.

– Нет, нельзя, – ответил Нокс. Впрочем, местоимение «нам» внушило ему надежду.

– Есть шансы установить личность функционера?

– Бедняга Лю сейчас без сознания. Впрочем, он все равно не знает. Мы отбываем в восемь.

– Ну, это вряд ли. Тайфун надвигается. Я тут шесть лет торчу, а такой бури не видел.

– А если я выясню имя этого типа? – Нокс кинул пробный камень. Мозг его продолжал лихорадочно работать. Козловски, которому законом запрещено вести расследования, хочет, чтобы Нокс разгреб за него грязь. Джон не дурак, умеет между строк читать. Последнее соображение заставило Нокса задаться вопросом: а так ли уж недоступен Дулвич в больнице?