Питер Джеймс - Клеймо смерти

— Все на позиции, Чарли-Один, — сообщил дежурный центра кризисных ситуаций, суперинтендент Стив Карри. — Вы готовы?

Грейс взглянул на Таню Кейл. Она кивнула.

— Да, готовы. Пошли.

Адреналин ударил в кровь. Грейс резко, насколько мог, развернул машину. Появившиеся в конце улицы два белых фургона стремительно подкатили к дому номер 62 и остановились. Грейс подъехал к первому, из которого уже выбрались два кинолога в черных куртках и брюках и черных же бейсболках с надписью «ПОЛИЦИЯ». Открыв задние двери, они вывели двух немецких овчарок и повели их по дорожке — прикрыть боковую и тыльную стороны дома.

Из второго фургона, побольше, выскочили восемь спецназовцев, все в синих защитных костюмах и шлемах с опущенными визорами. Один, бежавший впереди, нес желтый таран, другой — гидравлический домкрат. Остальные спецназовцы следовали за ними.

Грейс и Кейл вышли из «форда», но остались, как и требовалось протоколом, в сторонке — ждать, пока командир группы, в данном случае им был инспектор Энтони Мартин, объявит, что никакой опасности нет.

Между тем шесть спецназовцев уже собрались у передней двери и ждали команды, а еще двое проследовали за кинологами к тыльной стороне дома.

Инспектор подал сигнал. Следуя классической процедуре «шок и трепет», шесть спецназовцев проорали страшными голосами: «ПОЛИЦИЯ! ПОЛИЦИЯ! ПОЛИЦИЯ!»

Первый боец врезал тяжелым стальным тараном в дверь, и две ее створки с треском распахнулись настежь. Вся группа ввалилась в дом, вопя: «ПОЛИЦИЯ! НЕ ДВИГАТЬСЯ! ПОЛИЦИЯ! ПОЛИЦИЯ!»

Детективы ждали на тротуаре. Минуты через две в дверном проеме появилась высокая подтянутая фигура инспектора Энтони Мартина — с поднятым визором и несколько озадаченным выражением на лице. Он помахал рукой — можно.

— Может, я чего-то не понимаю, Рой. Информация была точная? Ты уверен?

— Что у тебя там?

— Проходи, сам увидишь.

В доме пахло заплесневелой мебелью и кошками. Суперинтендент вошел в соединенную со столовой гостиную — стандартный комплект из дивана и двух кресел, дальше — обеденный столик с остатками еды и свежей «Дейли экспресс», еще дальше — кухня, напомнившая Грейсу о его собственном детстве. Двое спецназовцев открывали шкафчики и снимали с дивана и кресел подушки. Вместе с Таней Кейл он поднялся за Мартином по узкой лестнице. На верхней площадке их встретили две жирные полосатые кошки, стремительно метнувшиеся мимо вниз по ступенькам.

— Скорая едет? Я думала, вы — скорая, — проскулил недовольный старческий голос. — Я им звонила… мне надо в уэртингскую больницу… мне назначено. Думала, вы — скорая.

Грейс посмотрел на ковер с желтыми пятнами и комочками, похожими на кошачьи фекалии, и поморщился. Запах мочи смешался с запахами несвежего человеческого тела. Квартирка была из тех, про которые полицейские, в бытность его патрульным, шутили, что здесь ноги надо вытирать на выходе. Чердачный люк, к которому вела выдвижная лестница, был открыт.

Старательно обходя комочки кошачьего дерьма, Грейс проследовал за инспектором в спальню. На кровати лежала старуха лет восьмидесяти с просвечивающим под редкими седыми волосами розовым черепом и такая толстая, что он не сразу разобрался, где заканчиваются ее многочисленные подбородки и начинается лицо. Последнее напомнило ему рельефную карту из школьных уроков географии.

— Сказали, скорая будет в девять. Вы же видите, подняться я не могу. Больная.

Грейс с трудом удержался, чтобы не сказать, что именно с ней не так, — на прикроватном столике теснились пакеты с пончиками и почти пустая гигантских размеров коробка шоколадок «Кэдбери дейри милк». На экране допотопного телевизора, стоявшего на тумбочке в изножье кровати, мутноватый Джеймс Мартин стряпал что-то в своей кухне.

Оставив при себе язвительную реплику и стараясь по возможности вдыхать как можно меньше вонючих паров, он показал старухе ордер:

— Детектив-суперинтендент Грейс, отдел тяжких преступлений, полиция Суррея и Суссекса. Боюсь, мы не ваше такси. Я ищу Мартина Хорнера.

— Кого? Как вы сказали? — наморщилась старуха.

— Мартина Хорнера. Его автомобиль, «вольво», зарегистрирован по этому адресу.

— Впервые о таком слышу. И никакой машины здесь нет. Скорая уже едет? Иначе я опоздаю, а мне назначено. Вы же видите, сама я подняться не могу. Больная.

— Как вас зовут, мадам? — спросила Таня Кейл.

— Энн. Энн Хилл.

— За вами кто-нибудь ухаживает, миссис Хилл? К вам кто-то приходит? — поинтересовался Грейс.

— Никто. Я тут совсем одна. Был один, да недолго, а больше и нет никого. Перестал приходить.

Наверное, понял, с кем имеет дело, подумал Грейс.

— Назовите ваше полное имя, миссис Хилл. — Он посмотрел ей в глаза.

— Хилл. Энн. Просто Энн Хилл.

— Внизу кто-то завтракал, миссис Хилл. Кто-то принес сегодняшнюю газету. Можете это объяснить?

— Нет. И я ничего про это не знаю. Вы же видите, встать не могу.

— Если вы не в состоянии встать, то кто еще там есть или был? — не сводя с нее глаз, продолжал Грейс.

Какое-то время старуха молчала. Глаза ее бегали влево-вправо, словно в поисках убедительного ответа.

— Здесь только я, дорогуша.

Грейс видел — она говорит правду.

— На чердаке пусто, — сообщил кто-то у него за спиной.

Он повернулся и увидел спецназовца, неуклюже спускающегося по лестнице с фонариком в руке.

— Так кто же завтракал здесь сегодня утром, мисс Хилл? — спросила Таня Кейл. — Мартин Хорнер?

Старуха снова наморщилась, словно не понимая, о чем ее спрашивают.

— Мартин Хорнер? А кто это такой?

Детективы переглянулись.

— Поскольку вы прикованы к постели и не в состоянии подняться, Мартин Хорнер, как я полагаю, и есть тот самый мужчина, который принес сегодняшнюю «Дейли экспресс» и позавтракал внизу. Или у вас есть объяснение получше?

К лицу ее прилила вдруг кровь, глаза заметались от страха, как шарики, словно оторвались от всех нервов и мышц.

— Нет… нет… у меня нет… нет никакого объяснения.

— Энн Хилл, я арестую вас по подозрению в препятствовании полиции. Вы не обязаны ничего говорить, но ваша защита пострадает, если вы не скажете ничего, на что впоследствии могли бы сослаться в суде. Все, что вы скажете, может рассматриваться в качестве доказательства. Вам все понятно?

С живостью, которой позавидовали бы и две ее разъевшиеся кошки, старуха вдруг соскочила с кровати — в одной ночнушке, под которой перекатывались слои жира, — постояла, слегка покачиваясь, несколько секунд, потом стащила висевший на дверном крючке замызганный халат и накинула на себя.

— Ладно. Это я там была. Выходила за газетой и купить продукты на завтрак.

— Почему вы нам солгали? — сурово спросила Таня Кейл.