Майкл Эрард - Феномен полиглотов
- Название:Феномен полиглотов
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Манн Иванов Фербер
- Год:2012
- Город:Москва
- ISBN:978-5-91657-502-6
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Майкл Эрард - Феномен полиглотов краткое содержание
Через изучение вопросов о том, что представляет собой язык, какое место он занимает в человеческом мозге, как его осваивают полиглоты, отличаются ли эти люди от нас с вами, автор пытается определить верхний предел способности человека к изучению и использованию языков. Он считает, что примеры выдающихся языковых достижений позволяют заглянуть в глубины человеческого мозга, оценить его способности.
Для тех, кто хочет понять, как выучить иностранные языки.
Феномен полиглотов - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Венгерский астроном Барон фон Зак, посетивший Меццофанти в 1820 году, отмечал, что кардинал обратился к нему на таком великолепном венгерском, что он, по его собственному выражению, «потерял дар речи». Затем, продолжил барон, «он говорил со мной на немецком, на хорошем саксонском, а потом на австрийском и швабском диалектах с четким выговором, и это потрясло меня окончательно». Затем Меццофанти перешел к разговору на английском с английским гостем, на русском и польском с князем из России. Все это он делал, как писал фон Зак, «не заикаясь и бормоча, а с такой непринужденностью, будто говорил на родном языке».
Однако Меццофанти обожали не все: иногда он становился мишенью для саркастических колкостей. Ирландский писатель Чарльз Левер отзывался о Меццофанти как о «самом посредственном человеке… Старый словарь вполне мог бы быть настолько же приятным в общении». Барон Бунзен, немецкий филолог, говорил, что на всех тех бесчисленных языках, которыми якобы владел Меццофанти, он на самом деле «не сказал ни слова». «В его голове нет и пяти мыслей», – написал один римский священник в своих мемуарах. Немецкий студент, видевший кардинала в Ватикане, вспоминал: «В нем есть нечто такое, что напоминает мне попугая; кажется, он небогат мыслями».
Одна венгерка, посетившая его в 1841 году, задала ему все тот же вопрос: сколько языков ему известно.
– Немного, – ответил Меццофанти, – я говорю всего на сорока или пятидесяти.
«Невероятный и непостижимый дар! – написала эта женщина, миссис Поликсена Пагет, в своих воспоминаниях. – Но я нисколько ему не завидую: пустое, бездумное знание слов и наивное, показное тщеславие напомнили мне обезьяну или попугая, говорящую машину или некое подобие механического органа, заведенного для воспроизведения определенных мелодий, – но только не одаренного человека».
И все же многие отказывались от скепсиса, встретившись с Меццофанти лично. Филологи, лингвисты, специалисты в области классических языков вступали с ним в состязание, проверяя его способности и пытаясь заманить в ловушку, и один за другим, очарованные, терпели поражение. В 1813 году Карло Бучерон, филолог из Туринского университета, полагавший, что Меццофанти обладает лишь поверхностными знаниями и не владеет всеми тонкостями латыни, и называвший его «обычным литературно образованным шарлатаном», запасся сложными вопросами о латинском языке и встретился с Меццофанти в пизанской библиотеке.
– Итак, – спросили у Бучерона несколько часов спустя, – что вы теперь думаете о Меццофанти?
– Святой Вакх! – воскликнул Бучерон. – Да он сам дьявол!
Сам Меццофанти скромно замечал, что Бог дал ему хорошую память и тонкий слух. «Я не что иное, как словарь в плохом переплете», – говорил он.
Однажды Папа Григорий XVI, друг Меццофанти, решил устроить ему испытание, пригласив несколько десятков студентов из разных стран мира. По условному сигналу студенты встали на колени перед Меццофанти, а затем быстро поднялись и стали обращаться к нему «каждый на своем языке, с таким изобилием слов и тонов, что эту тарабарщину было невозможно не только понять, но и выслушать». Меццофанти, не вздрогнув, «подошел к каждому из них по отдельности и ответил каждому на его языке». Папа признал кардинала победителем. Взять над ним верх было нереально.
Меццофанти оставалось только вознестись на небо, где ангелы, возможно, с удивлением обнаружили бы, что он владеет и ангельским языком.
Глава первая
Мой ланч в японском ресторане проходил в типичной для центрального Манхэттена обстановке. За стойкой, отделявшей кухню от зала, повара колдовали над моим заказом – миской ароматной лапши.
Хозяин, пожилой японец, читал записки официантов и отдавал своей команде приказы по-японски. Двое грузных молодых испанцев с покрытыми татуировками руками, развернув бейсболки козырьками назад, носились в наполненном паром пространстве кухни, выставляя одни блюда и готовя другие с такой ловкостью, что я не мог бы с уверенностью сказать, когда они заканчивают выполнять один заказ и приступают к следующему.
В моменты затишья, наполняя контейнеры с приправами или протирая стойку, они перебрасывались между собой фразами по-испански или обращались к третьему повару, японцу, на ломаном английском.
Использование сразу трех различных языков, два из которых не являлись родными для говорящих, никоим образом не замедляло и не сбивало с ритма процесс приготовления лапши.
Просто удивительно, как все работает в мире, где люди используют языки, на которых не говорили в детстве, которых не учили в школе и на знание которых не аттестовались. Тем не менее это не вызывает особых проблем. Увиденная мною за ланчем сцена приготовления лапши, вероятно, повторилась в тот день сотни миллионов раз по всему миру: на рынках, в ресторанах, в такси, в аэропортах, магазинах, в морских портах, классных комнатах и на улицах: мужчины, женщины и дети всех цветов кожи и национальностей встречались, торговались, флиртовали, обедали, сотрудничали, обслуживали, знакомились, ругались и спрашивали дорогу у тех, кто не говорит на их языке. И у них это получалось, хотя они, скорее всего, говорили с акцентом, используя лишь простые слова и обороты, допуская речевые ошибки и всячески выдавая в себе иностранцев. Такие коммуникации между теми, кто не является носителем языка, всегда способствуют структурированию человеческого опыта. В современных условиях они происходят все чаще благодаря ослаблению из-за миграций связи между языком и географией, глобализации экономических процессов, удешевлению поездок и услуг сотовой связи, а также спутниковому телевидению и сети Интернет.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: