Кэтрин Кингсли - Звук снега

– Пьер сам приехал ко мне. Видимо, его тревожила совесть и он нуждался в исповеди.

За спиной Гая раздался тихий смех Рэна.

– Ненавижу его! – воскликнула Лидия. – И жизнь там вызывает у меня отвращение.

– Не удивительно, – сказал Гай. – Меня ты тоже ненавидела, и жить здесь тебе никогда не нравилось.

– Я и сейчас ненавижу тебя и жизнь в Вейкфилде! – выпалила она, вызывающе подняв подбородок. – Я прямо сейчас уеду в Лондон. Там я смогу отдохнуть от всего и выздороветь.

– Ты никогда не выздоровеешь от своей болезни, Лидия, потому что ты поражена неизлечимым инфантилизмом. Однако твое желание уехать в Лондон может исполниться, поскольку я собираюсь купить тебе там дом.

Она посмотрела на него несколько растерянно и с явным недоверием.

– Издеваешься? Дразнишь меня?

– Вовсе нет. У тебя будет собственный дом, свои слуги, своя карета, и ты сможешь делать все, что пожелаешь и сколько пожелаешь.

– Я смогу? – спросила она с выражением ребенка, которому сказали, что Рождество у него теперь будет каждый день.

– Да сможешь, поскольку я решил с тобой развестись, – сказал Гай, подумав про себя, что явно был не в своем уме, когда решил жениться на такой женщине.

– Р-раз… Развестись… О… О-о… Нет! Гай, ты не можешь так поступить! – воскликнула Лидия, вскакивая с кресла. – Это же такой позор…

– Да, это так, – сухо сказал Гай. – И тем не менее я твердо решил начать бракоразводный процесс, даже если это убьет меня, убьет тебя, убьет нас обоих, потому что совместная жизнь убьет нас еще быстрее. Однажды это уже поломало меня, и я не хочу, чтобы то, что было, повторилось снова. Одного раза более чем достаточно.

– Та не можешь развестись со мной! – завизжала она. – Подумай, что скажут люди!

Лидия закрыла лицо руками и разразилась рыданиями.

Совершенно растерявшийся Гай посмотрел на Рэна. Тот округлил глаза и ободряюще улыбнулся.

– Мне все равно, черт побери, что скажут люди, Лидия! Я хочу жить, хочу, чтобы вернулась Джоанна. И сколько бы времени ни занял развод и что бы ни говорили вокруг, я женюсь на ней!

– О, опять эта Джоанна! – простонала Лидия, поднимая на него опухшие от слез покрасневшие глаза, в которых светилась ненависть. – Везде и всегда Джоанна! Как она умна, как она хорошо рисует, как великолепно держится в седле. А теперь ты решил, что она будет лучшей женой и матерью, чем я, и собираешься заменить ею меня. Ненавижу ее! Всегда ее ненавидела! Я тоже умею делать все то, за что ею восторгаются, и даже лучше, серьезно. И… И в постели тоже, если настроюсь на это.

Неожиданно Гай почувствовал подлинную жалость к Лидии. До сих пор он особо не задумывался о причинах нелюбви Лидии к своей кузине и даже не подозревал, как глубоки корни ее ревности. Оказывается, она чуть ли не всю жизнь сравнивала себя с Джоанной и пришла к выводу, что ей просто не везло и из-за этого на нее обращали меньше внимания.

– Послушай, Лидия, – сказал он почти ласково, – тебе пора понять, что за свои действия каждый отвечает сам. В том, что ты натворила, Джоанну никак нельзя обвинить. Ты пожинаешь плоды того, что посеяла.

– Ты не можешь развестись со мной, – простонала она. – Просто не можешь! Не можешь быть таким жестоким. Ведь это разрушит мою жизнь.

– Я постараюсь быть настолько сдержанным в изложении причин, насколько возможно, – сказал Гай. – Однако, доказывая необходимость развода, мне придется говорить об адюлтере и твоем бегстве из дома, равно как и о том, что ты инсценировала собственную смерть.

– Адюльтер? О чем ты говоришь?! – воскликнула Лидия с искренним возмущением. – Я всего лишь раз была с ним в постели, тогда, в гостинице «Ангел». После этого я не позволяла Пьеру ко мне даже притрагиваться. Клянусь!

Застегивавший сюртук Гай опустил руки и замер, наклонив голову. Что можно ответить на подобное заявление взрослой женщины, он просто не знал. Она искренне не понимала серьезности своего проступка.

– Достаточно и одного раза, Лидия, – сказал, приходя ему на помощь, Рэн. – У нас показания Пьера де Брюсси, собственноручно им подписанные. Он сообщил также, что в гостинице были и другие свидетели, которые могут подтвердить, что вы были там с ним в тот вечер. Кроме того, тот факт, что последующие семнадцать месяцев вы прожили в его доме фактически на положении его жены, сам по себе является достаточным основанием для развода, вне зависимости от того, чем вы с ним занимались или, в вашем случае, не занимались. Вы оставили законного мужа и ребенка и убежали с посторонним мужчиной, организовав это таким образом, что все считали вас умершей.

– Нет! – пронзительно закричала Лидия. – Нет, я не позволю! Это несправедливо! Я же вернулась, разве не так? Я вернулась.

Она опять начала рыдать, правда, на этот раз почти беззвучно, за что мужчины поблагодарили небо.

Гай отвернулся и растерянно почесал щеку, стараясь придумать, что делать с Лидией дальше.

– Тебе пора ехать, – вмешался Рэн. – Не думаю, что твое присутствие здесь необходимо. О нет, – вдруг произнес он, посмотрев на дверь.

– Папа! Я жду тебя. Ты что, забыл, что мы собирались кататься на лошадях? Ой… Мама опять плачет?

Гай резко повернулся. В библиотеку нерешительно вошел Майлз, и Гаю показалось, что с каждым шажком сына его сердце опускается все ниже и ниже.

– Извини, Мило, – мягко сказал он, быстро идя мальчику навстречу с подсознательным желанием скрыть его от глаз Лидии, – сейчас не лучшее время для прогулок. Твоя мама чем-то очень расстроена. Давай перенесем верховую прогулку на завтра.

– Майлз… Мой дорогой, моя милая крошка! – закричала Лидия, поворачиваясь в кресле и протягивая руки к мальчику. – Иди же к своей мамочке, которая любит тебя больше всех на свете.

Майлз поспешно отступил назад и прижался к ноге отца. Гай, пытаясь его подбодрить, положил ему на голову свою большую руку.

– Нет! Нет же! – завопила Лидия. – Неужели ты и сына у меня заберешь, как все остальное? Как ты можешь, Гай? Как ты можешь лишать меня всего, что мне дорого?

– Даю ответ сразу на оба вопроса: Майлз останется со мной, Лидия, поскольку для этого есть все основания и так будет лучше для него. Взгляни на себя. Ты даже перед собственным сыном не можешь взять себя в руки и перестать играть выбранную роль. То, что ты пытаешься вовлечь его в наши дела, не очень порядочно.

– Папа, а почему мама все время плачет, как маленькая девочка? – спросил Майлз, глядя снизу вверх на Гая. – Она пугает меня этим. Джоджо никогда так себя не вела, даже когда ей было очень грустно.

– Я знаю, Мило, – тихо сказал Гай, склонившись к самому уху мальчика. – И раз уж ты заговорил о Джоанне, то скажу тебе по секрету, что я собираюсь уехать сейчас, чтобы попытаться перехватить ее по дороге и привезти назад.