Ханна Хауэлл - Волшебство любви

Открыв глаза, он с удивлением вскрикнул. Огромный серый кот смотрел прямо ему в лицо – зеленые глаза находились почти на одном уровне с глазами Кеннета. Так вот он, источник тихого рокота…

Осторожно подняв руку, Кеннет почесал кота за ухом. И улыбнулся, увидев блаженство на морде кота. Рокот же стал еще громче. Но такое дружелюбие необычно для кота, и этих животных редко пускали в спальню… Вспомнив ту странную парочку, что его спасла, он решил, что не следует удивляться.

– Слейер обычно не ластится так к людям, которых видит впервые, – донесся мягкий грудной голос с изножья кровати.

Кеннет вздрогнул от неожиданности. «Как она могла войти сюда так бесшумно?» – промелькнуло у него.

– Слейер [3]?

– Да. Ни одна мышь и ни одна крыса не смеет сунуть свой острый нос на мои земли. – Избел почесала кота за ухом, когда он сел перед ней. – Ты сейчас в постели, которую Слейер считает своей. Каждое утро солнце светит в окно справа, и его лучи падают на постель. Кот греется, лежа на одеяле, пока солнце не уходит.

– Так вот почему он ластился ко мне…

– Не только поэтому. Он очень тщательно выбирает себе друзей и подойдет не ко всякому.

Избел шагнула к раненому, ощупала его лоб и щеки и с облегчением вздохнула, отметив, что жара нет.

– Как ты себя чувствуешь?

– Немного слаб, но уверен, что поправлюсь. И чувствую, что хорошо отдохнул.

– Так и есть. Ты спал почти три дня. – Избел едва заметно улыбнулась, увидев изумление на лице рыцаря. – Я дала тебе травяное питье, чтобы ты лучше отдохнул. Поэтому ты спал так долго. Я считаю, что сон – лучшее лекарство для больных и раненых.

– Да, я тоже так думаю. И это объясняет отрывочные воспоминания, в которых я не вижу смысла. Какое-то лицо, несколько слов, не более того…

– Иногда ты приходил в себя.

– Я обязан тебе жизнью. Тебе и этому странному человечку. Где он?

– Появится, как только зайдет солнце.

Избел едва не улыбнулась, когда сэр Кеннет нахмурился. Судя по его лицу, ему не терпелось задать несколько вопросов, но он боролся с этим желанием. Пульхер прав, Кеннет знал, кто ее маленький друг, и ясно его видел. Следовательно, у него дар или даже два, о которых он понятия не имел. Но возможно также, что все это – из-за их тесной связи!..

Но ее восторг по этому поводу быстро померк. Ведь не важно, почему Кеннет мог заглянуть в потусторонний мир. Главное – он способен видеть все, что происходило в доме, и вскоре поймет, какое волшебство царило в Бандале. А это не слишком хорошо… И он упорно отрицал правду о Пульхере, что могло означать лишь одно: все это для него слишком ново. А ведь сэр Кеннет Дэвидсон скоро узнает то, чего большинство людей боятся или же предпочитают вовсе не знать. Значит, у нее вообще не будет времени завоевать его сердце до того, как он обнаружит все ее тайны.

Избел пыталась бороться с почти оглушительным ощущением поражения. Судьба ставила перед ней столько препон, а ведь она знала, что хотела сэра Кеннета Дэвидсона – знала с того момента, как увидела его. Он был невероятно красив, с блестящими густыми черными волосами и темно-карими глазами. А кожа была смуглой, словно он много времени проводил голым на солнце. Кеннет был высок, строен и мускулист; к тому же он не был помечен шрамами. Нижняя губа красиво очерченного рта была чуть полнее верхней, и несколько раз, ухаживая за ним, Избел боролась с сильнейшим желанием коснуться его губ своими. Она почти стыдилась силы своего желания.

Осторожно протянув руку, Избел накрыла его ладонь своими длинными изящными пальцами. Патрик спал с ней несколько раз до того, как умер, и она не нашла в его объятиях удовольствия. По правде говоря, его манера любить оставляла такое чувство, словно ее изнасиловали, покрыв синяками, и унизили. Но каждая клеточка тела говорила ей: если они с Кеннетом станут любовниками, она наконец узнает то, о чем так красноречиво пели менестрели. Узнает то, что ей так отчаянно хотелось узнать. А если все пойдет не так, как решила судьба, – то пусть у нее появится шанс хотя бы один раз лечь с Кеннетом в постель. Возможно, думать так – постыдно, но ей было все равно.

– Если ты голоден, сейчас принесу еду, – тихо сказала она.

– Пока не голоден. Мне не хочется беспокоить тебя. Я ранен не впервые. И подозреваю, что поначалу не смогу съесть слишком много.

– Ты прав. Так и будет. Но я все же принесу тебе немного бульона, хлеба, сыра и вина. Согласен?

– Да, ты очень добра.

Едва женщина вышла из комнаты, Кеннет шумно выдохнул и поглядел на свою руку, все еще чувствуя тепло ее прикосновения. Не удивительно, что он хотел ее. Она была прекрасна. Маленькая и изящная, она двигалась с ненавязчивым призывом, присущим куда более пышным женщинам. Ее густые светлые волосы ниспадали длинными волнами до тоненькой талии. Но поразительнее всего были ее огромные глаза – невероятно голубые, обрамленные густыми и длинными светло-каштановыми ресницами. Хотя ее полные губки казались весьма соблазнительными, он все-таки больше восхищался ее глазами. И каждый раз, когда она наклонялась к нему, он ловил себя на том, что глубоко вдыхал ее чудесный запах с примесью лаванды.

Кеннет мысленно застонал, почувствовав, как дрогнула его плоть. Несмотря на боль и слабость, он вполне был способен возбудиться от прикосновения этой женщины и ее сладостной улыбки. Пришлось строго напомнить себе, что она спасла ему жизнь и что вожделеть ее – плохой способ поблагодарить за это. Но никакие увещания не помогали. Кеннету было стыдно за себя, но он знал, что попытается уложить ее в постель, прежде чем отправится в свои фамильные земли.

Вскоре вернулась улыбающаяся Избел. Присев на край кровати, она поставила перед ним поднос с едой. Морщась и знаком отказываясь от ее попыток помочь ему, Кеннет приподнялся и облокотился на подушки. Не хватало ему еще и прикосновений ее нежных ручек… Ведь он и без того слишком возбужден.

– Ты здесь живешь одна? – спросил Кеннет, когда Избел поднесла к его рту ложку теплого вкусного бульона.

Она немного помедлила, прежде чем кивнуть. Рыцарь был еще слишком слаб и не мог причинить ей зла. Да Избел и не верила, что судьба свела их лишь затем, чтобы он причинил ей зло. Она уже вытерпела жестокого супруга. Едва ли судьба была столь бесчеловечна, чтобы толкнуть ее в объятия второго Патрика.

– Это земли моего мужа, – пояснила она.

– Ты замужем? – спросил Кеннет, не в силах скрыть разочарование.

– Была однажды. Почти год назад. Я – Маклахан из Лох-Файна, и я вышла за Граммера и переехала сюда. Но через несколько месяцев после того, как Патрик привез меня сюда, он утонул в реке, в миле к северу отсюда.

– Почему ты не вернулась к родичам?