Зоэ Арчер - Сладкая вендетта

Через пару часов Рокли вышел. Они снова поехали за ним на расстоянии, но после нескольких поворотов и двух кругов по одному и тому же месту кэбмен отодвинул дверцу и сказал с явным сожалением в голосе:

– Извините, но этот малый от меня ускользнул.

Ева выругалась.

– Такое с нами уже бывало, и не раз. Он мог направиться куда угодно.

– Не куда угодно, – возразил Джек. – Вы его видели, когда он вышел из клуба? Он похлопал себя по животу. Это значит, что Рокли основательно поел. Но ему не нравится чувствовать себя разленившимся, с полным желудком. Значит, дальше он поедет в гимнастический зал. Это на Черч-стрит, совсем рядом с рекой.

Ева расширила глаза.

– Не надо говорить это мне, скажите нашему вознице.

Джек повторил указания кэбмену, и они снова двинулись в путь.

Через несколько минут они были уже на Черч-стрит. Перед двухэтажным каменным зданием стоял экипаж Рокли. Латунная табличка на здании гласила: «Гимнастический зал Челси для джентльменов». Джек почувствовал, что в его груди поднимается гордость.

– Наш козырь, – прошептала Ева и посмотрела на Джека.

В ее взгляде он безошибочно распознал уважение, и ему это понравилось.

– После этого, – сказал Джек, – он обычно едет домой принять ванну. Кучер может сколько угодно запутывать следы, но Рокли свой распорядок менять не любит.

Так оно и оказалось. Хотя на обратном пути кэбмен потерял экипаж Рокли, к его дому они подъехали в тот самый момент, когда его светлость поднималась по лестнице.

Ева достала из папки лист бумаги.

– Вот, Саймон составил список сегодняшних приемов, на которые Рокли приглашен. Обед, который дает промышленник Эдвард Коул. Еще один обед – у лорда и леди Скаргилл. Бал в доме лорда и леди Бекуит.

Они стали ждать дальше. Солнце опустилось за горизонт, тени стали сгущаться, на улице зажглись фонари.

Джек беспрестанно тряс ногой, даже не замечая этого.

– Вы можете не качать ногой? – не выдержала Ева, даже не пытаясь скрыть раздражение.

– Я от этого сидения на месте с ума схожу.

– Отвлекитесь на что-нибудь.

– Мне приходит в голову парочка способов, которыми вы могли бы меня отвлечь, – ответил Джек и послал ей озорную усмешку.

– О боже. – Ева намеренно зевнула. – Вы так поэтичны… какая женщина сможет перед вами устоять?

– Немногие могли.

Джек не хвастался, а говорил правду. Недостатка в женском обществе он никогда не испытывал.

Ева наклонилась вперед, свет от фонаря падал в окно и озарял линию ее щеки и пухлую нижнюю губу. Мгновение назад Джек сказал то, что сказал, чисто автоматически. Если ты выходец из бедных, неблагополучных районов города, то непристойные предложения слетают с твоих губ естественно. Там, где жизнь трудна и скоротечна, дешевое кокетство разбрасывают щедро, направо и налево, словно мишуру. Такая манера общения нечто вроде общей валюты флирта. Но в тот же миг Джек вдруг кое-что понял. Он хочет мисс Уоррик. И не потому, что у него пять лет не было женщины, а она оказалась под рукой. Нет. Эта женщина с ее золотистыми глазами, мудреными словами и умом острым, как лезвие ножа, разожгла в нем огонь, и погасить этот огонь можно только одним способом: познав ее, отведав ее вкус.

– Говорите, немногие женщины могли перед вами устоять? – Губы Евы сложились в такую улыбку, что Джек почувствовал, как жар устремляется прямиком к его паху. – Поздравляю, мистер Далтон. Вы только что нашли женщину, которая может перед вами устоять.

Ева не знала, предназначались ли ее слова для Далтона или для нее самой. Наверное, в какой-то степени для обоих. Ей нужно было напомнить себе, что этот мужчина служит одной-единственной цели: найти доказательства растраты Рокли и использовать их, чтобы низвергнуть этого аристократа и получить компенсацию для мисс Джонс. Далтон – не более чем рычаг в конструкции, призванной разрушить благополучие Рокли. Точно так же раньше целям «Немезиды» служили другие мужчины.

Однако в полумраке кэба игра света фонарей и теней создавала образ одновременно угрожающий и манящий. Ева не понимала, как мужчина может быть таким разным. Резкие, словно высеченные из камня, черты лица Далтона неожиданно могла смягчить улыбка, а в суровых глазах вспыхнуть лукавство или симпатия. А уж животную притягательность его тела вообще невозможно было отрицать. Ева знала, как Далтон выглядит без одежды, и сейчас, обмениваясь с ним взглядами, она остро ощущала близость его большого крепкого тела, рядом с которым все казалось хлипким. Возможно, ей стоит последовать совету Саймона и отказаться от сопровождения Далтона. Но нет, Ева – опытный сыщик и сможет справиться с влечением к Далтону. Она не позволит чему бы то ни было затуманить ее разум.

– Что ж, если вы бросаете мне вызов, – пробормотал Джек, – придется его принять. Но не забывайте, милая, я вырвался из тюрьмы. Попасть в вашу постель будет не так трудно.

– Верно, – сказала Ева, – не так, а намного труднее. И это не вызов, а констатация факта.

– Сегодня факты одни, завтра будут другие.

Наглость Далтона почти восхищала Еву. Преодолевать препятствия, находить выход из любой, порой невозможной, ситуации – именно это и привлекало ее в работе на «Немезиду». Ева никогда не выбирала путь наименьшего сопротивления и уважала тех, кто поступал так же. Но бывали и исключения, например как сейчас, когда сопротивление, с которым столкнулся Далтон, было ее собственной волей.

– Но некоторые вещи неизменны, – сказал Джек, внезапно посмотрев в окно. – Рокли принял одно из приглашений на сегодня.

Упомянутый джентльмен вышел из дома в вечернем наряде – манишка, сверкающая безупречной белизной, черный фрак безупречного кроя.

Ева подавила стон. После нескольких часов, проведенных в четырехколесном экипаже с плохой подвеской, ее руки и ноги затекли и болели, но было похоже, что их день еще далеко не закончился.

– Неужели аристократы не могут провести спокойный вечер дома? – пробурчала она.

– Этим ребятам не надо на работу, – сказал Далтон. – Во всяком случае, я не видел, чтобы кто-то из них работал. Так что у них нет причин вставать вместе с солнцем.

– В таком случае куда он собрался? – Ева смотрела на Рокли, пока тот отдавал распоряжения кучеру, но он был слишком далеко, чтобы она могла расслышать слова. – На обед с промышленником или с четой Скаргилл? А может, он поедет на бал, который дает лорд Бекуит?

– Не знаю и никогда не знал таких вещей, – проворчал Далтон. – Он каждую ночь отправлялся в новое место.

Ева пробежала список имен, лихорадочно размышляя. Она пыталась поставить себя на место Рокли, хоть это и было противно. Он мог принять приглашение стального магната, но Ева сомневалась, что Рокли жаждет, чтобы его имя связывали с именами нуворишей или людей, не делающих секрета из того, что они свое богатство зарабатывают. Лорд Скаргилл был аристократом не самой высшей пробы и не имел большого влияния. Даже такой элитный клуб, как «Карлтон», допускал в свои ряды плутократов, поддерживающих тори, и дворян с древними, но не блестящими родословными. Возможно, Рокли хватает общения с людьми такой породы в клубе. А вот лорд Бекуит носил графский титул и занимал видное положение в обществе.