Барбара Фритти - Две тайны, три сестры

– Мы должны что-то сделать для него, – Кэролайн озвучила мысль Кейт.

– Например?

– Не знаю… Так жалко его, что сердце разрывается. Мне не хочется видеть его таким.

Отец всегда был кумиром Кэролайн, даже когда пребывал не в самой лучшей форме, хотя Кейт делала все возможное, чтобы оградить Кэролайн от неприятного зрелища. Возможно, она совершала ошибку. Но Кейт настолько вжилась в роль старшей сестры, что не могла сдержать материнский инстинкт защитницы.

– Пойдем на кухню. Эшли привезла свое шоколадное печенье и готовит чай.

– М-м-м-м… Звучит заманчиво – я голодная, как волк.

– Ты хочешь сказать, он не угостил тебя обедом? – подколола Кейт, шагая следом за Кэролайн по коридору на кухню.

– Кто не угостил тебя обедом? – поинтересовалась Эшли, не отходя от кухонного стола, где она медленно наливала чай в чашки. – Привет, Кэролайн. Хочешь чаю?

– Сначала печенье. – Кэролайн схватила печенье с тарелки и села за стол. Откусила и завизжала от восторга. – Сестренка, когда ты только все успеваешь? Фантастика! Клянусь, если бы ты не стала фотографом, то могла бы стать прекрасным шеф-поваром.

– Все, что я умею, это печь шоколадное печенье и заваривать чай, – призналась Эшли. – Маловато для профессионального шеф-повара.

– А твои знаменитые блинчики с черникой или фаршированная индейка? – напомнила Кейт сестре. – Ты, как всегда, слишком скромничаешь.

– В отличие от тебя, – бросила Кэролайн.

Кейт дернула за нос младшую сестру, чтобы осадить ее, а та в ответ высунула язык – обе покатились со смеху. «Как хорошо, господи! Давненько мы с сестрами не собирались вместе». – У Кейт потеплело на душе. Эшли передала ей чашку чая, потом села за стол и приготовилась слушать.

– Так кто не угостил тебя обедом, Кэролайн? – вернулась она к прерванному разговору. – Не тот ли незнакомец, с которым ты собиралась встретиться?

– Ты знала? – удивилась Кейт. – Ты знала, что она встречается с Тайлером Джеймисоном, и не остановила ее?

– С Тайлером Джеймисоном? Репортером, о котором ты мне только что рассказала? – в замешательстве переспросила Эшли. – Это с ним ты отправилась на обед?

– Совершенно верно.

– Но зачем?

– Понятия не имею. Я предупредила ее, чтобы она держалась от него подальше.

– Эй, вы обе, передохните, – вмешалась в диалог сестер Кэролайн. – Да, я встретилась с репортером в ресторане, и да, я там поела, но вы сами знаете, я всегда готова поесть еще. Прежде чем вы спросите, отвечаю: я не сказала ему ничего. Поэтому остыньте. Есть новости поважнее. «Мун Дансер» продана Кей Си Уэллсу, и он намерен участвовать на нашей лодке в гонках в Каслтоне, а потом на Гавайях. Этот негодяй должен появиться здесь до понедельника.

Эшли схватилась рукой за сердце.

– Кей Си Уэллс? О боже!

– Папа будет потрясен. – Кэролайн потянулась за еще одним печеньем. – Ты должна рассказать ему, Кейт.

– Почему я?

– Ты самая старшая, самая ответственная, самая разумная, – перечислила Кэролайн, загибая пальцы на руке.

– С каких это пор? – изумилась Кейт. – Разве не я всегда была у тебя властной, самоуверенной, деспотичной?

– И это правда, – согласилась Кэролайн. – Но у меня «подмоченная» репутация папиной дочки, а ты знаешь, он никогда не принимает всерьез то, что я говорю. И Эшли не может, потому что… ну, она просто не может, и все тут.

– Я могу, – возразила Эшли, но тут же быстро добавила: – Но было бы лучше, если бы папа услышал новость от тебя, Кейт. Ты всегда знаешь, как правильно сказать.

И снова сестры смотрели на нее, ожидая, что и сейчас она играючи справится с задачей. Похожая сцена повторялась много раз в прошлом – Кэролайн ест шоколад, Эшли грызет ногти, а Кейт мучительно ищет решение очередной проблемы. Обнадежить их, успокоить, настроить на лучшее – она хотела дать им ответ, но подобрать подходящие слова было очень трудно.

Была бы жива мама, уж она знала бы, что делать! Элеонора понимала каждую из своих дочерей, и каждой от нее перешло что-то в наследство: чувствительность – к Эшли, страстность – к Кэролайн, чувство справедливости – к Кейт.

Но сейчас вся ответственность легла на плечи Кейт, ведь она обещала матери, что будет защищать сестер, присматривать за отцом. И теперь Кейт поступит, как велит ей долг, как всегда.

– Забавно поворачивается жизнь, раз – и прошлое возвращается и кусает за задницу, – заметила Кэролайн.

– Интересно, «Мун Дансер» все такая же? – тихо спросила Эшли. – Сохранились ли мамины занавески в капитанской каюте?

– Я бы хотела понять, зачем Кей Си купил лодку, – вздохнула Кейт. – Он ведь знает – папа и без того ненавидит его.

– Вряд ли это его волнует, – фыркнула Кэролайн. – Его всегда больше интересовала победа, чем дружба.

– Не всегда. – Кейт покачала головой, смущенная и расстроенная подобным поворотом событий. Кей Си когда-то был другом семьи, потом стал непримиримым врагом. «Интересно, кто он им теперь?»

– Я говорила вам, что Шон тоже вернулся? – спросила Эшли. – Мы виделись внизу на причале. Он собирается участвовать в гонке в Каслтоне. Теперь, когда я узнала, что и «Мун Дансер» тоже, мне это не нравится еще больше. Смотрите, у меня даже мурашки по коже.

– Ты слишком худая, поэтому у тебя «гусиная кожа», – возразила Кэролайн. – Чему тут удивляться? Все знали, что Шон когда-нибудь вернется. Здесь его семья.

– Разумом я это понимаю, конечно, но не готова снова с ним общаться.

– Ты никогда не будешь готова, – поддела сестру Кэролайн.

– Давайте сейчас оставим Шона в покое, – прервала их пикировку Кейт, зная, что Эшли и Кэролайн никогда не сойдутся во мнениях. – Что ты сказала Тайлеру Джеймисону о нас, Кэролайн?

– Я сказала ему, чтобы он оставил нас в покое. Но…

Кейт досадливо поморщилась.

– Пожалуйста, давай без «но».

– Послушай, почему ты решила, что он хочет навредить нам? Папа, я думаю, не прочь снова оказаться в центре внимания. Появилась бы причина вставать по утрам с кровати. Вдруг эта публикация изменила бы его жизнь к лучшему?

– Конечно, перевернет его жизнь с ног на голову. Ты на самом деле думаешь, будто статья о семействе МакКенна пошла бы нам на пользу? – Кейт не дала Кэролайн ответить и продолжила: – Как ты думаешь, если папа поговорит с Тайлером, что он ему расскажет? Что наплетет этот дорогой нам всем человек, мечущийся во сне, как наяву, временами почти теряющий рассудок? Это безумие.

– Ты права, Кейт, – согласилась Эшли. – Мы не можем позволить репортеру влезать в нашу жизнь. Помимо нас, это затронет слишком много людей, например, Шона. Я знала, что ветер принесет беду. Носом это чувствовала.

– Я тоже, – кивнула Кейт.

– А я нет. Когда я ощутила, как он весело лохматит мою макушку, то возликовала: это будет грандиозный ветер, потрясающая буря, – засмеялась Кэролайн. – Вы обе забыли, как надо жить. Когда-то мы были бесстрашными и предприимчивыми. Господи, да ты ли та Кейт, которая без страха забиралась на верхушку мачты? Эшли, ты ныряла, как дельфин, ловкая и беззаботная, одержимая желанием достать до дна моря. Что с нами случилось?