Кристина Брук - Без ума от графа

Она рассталась с Гриффином на пороге дома. Как хорошо, что его сейчас не было рядом, иначе случилась бы беда.

– Ксавье, как ты меня напугал! – Розамунда прижала руку к груди, чтобы слегка успокоиться.

Она попыталась разглядеть лицо брата, но в темноте ничего не было видно.

Откуда он? Догадывается ли он о чем-нибудь? Розамунда ненавидела ложь, но чтобы сохранить мир между братом и ее женихом, готова была лгать и изворачиваться. Узнай Ксавье о том, как был близок Гриффин к брачной ночи, он мог бы натворить немало глупостей.

Хотя она не верила словам Сесили о том, что Ксавье способен убить человека голыми руками, тем не менее знала, какой крутой нрав у ее брата. Да, Гриффин большой и сильный. Но Ксавье в порыве бешенства становился беспощаден и жесток, к тому же слишком яростно защищал ее.

В любом случае, кто бы из двух мужчин ни вышел победителем из стычки, ничего хорошего это не предвещало.

– Пойдем, – бросил Ксавье и, повернувшись к Розамунде спиной, направился по коридору.

Вздохнув, Розамунда молча последовала за ним в библиотеку. Жестом предложив ей сесть, сам он уселся в кресло во главе стола красного дерева. Место Монфора. Только Ксавье мог позволить себе подобную выходку.

Надменно тряхнув головой, отчего черная прядь длинных волос упала на лоб, он произнес:

– Расскажи-ка мне.

Розамунда удивленно посмотрела на него:

– Не понимаю, что ты хочешь от меня услышать.

Мысли закрутились в ее голове: что ему известно, что он подозревает? Или он действительно видел ее с Гриффином?

Нет, подумала она, если бы видел, то этого разговора не было бы.

Он смотрел на нее, только взгляд у него был более порочным и циничным.

– Скажу честно, я не понимаю, что за игру ты затеяла, но мне это не по душе.

– Пожалуйста, перестань говорить загадками, – спокойно ответила Розамунда. – Неужели ты меня в чем-то обвиняешь? Извини, но я очень устала и хочу спать.

Розамунда поднялась.

– Сядь, – произнес Ксавье, злобно улыбаясь. – Если не хочешь понимать, к чему я клоню, скажу более определенно. Сегодня ночью в саду ты встречалась со своим любовником?

– Что? – От удивления она едва не упала в кресло. – Нет, у меня нет любовника. Что за чушь ты болтаешь?

Хотя формально Ксавье был прав.

– А о чем еще я мог подумать, если моя сестра возвращается домой в столь поздний час?

Стараясь выглядеть как можно более спокойной, Розамунда ответила:

– Что за оскорбительные намеки! Как ты смеешь?

– Черт побери, Розамунда, ты только посмотри на себя. Твоя прическа, как и твое платье, в полном беспорядке. Ты вся красная от возбуждения.

– Я просто гуляла в саду и от быстрой ходьбы раскраснелась, что касается моей прически и платья, то я одевалась без помощи горничной.

– Неплохо, дорогая. Но меня не проведешь. – Помахав поднятым пальцем перед собой, Ксавье продолжил: – Неужели ты думаешь, что я не знаю, как выглядит женщина после любовных утех?

Розамунда ехидно возразила:

– Ну да, конечно, ты перевидал немало таких женщин на своем веку.

Взгляд, который Ксавье бросил на нее, был столь жестким, что им можно было бы гнуть гвозди.

– У мужчин все иначе, и тебе об этом известно. Если ты не желаешь это понимать, значит, твое благоразумие тебе изменило после того, как изменило тело.

– Ты хочешь оскорбить меня.

– Рози, если ты хотела получить его, почему не сказала мне об этом? Боже мой, ты ведь сама просила меня не вмешиваться. Рози, я смог бы все устроить. Он был бы твоим.

Совершенно сбитая с толку, Розамунда пробормотала:

– Но я…

– Черт побери Монфора, его несгибаемое упорство и пристрастие к сватовству. – Ксавье ткнул пальцем в сторону Розамунды. – Но ведь ты добровольно согласилась на свою собственную гибель, не так ли, дорогая сестренка? И вот теперь, когда ты обречена на брак без любви с каким-то монстром, ты по ночам крадешься в сад на свидание, с чем тебя и поздравляю.

Наконец-то стало ясно, к чему клонил брат. Ксавье полагал, что она встречалась ночью с Лодердейлом.

Розамунда побледнела.

– Ксавье, это совсем не то, о чем ты думаешь. Я не ходила на свидание к капитану Лодердейлу, клянусь тебе.

– Только не надо лгать, – буркнул Ксавье. – Если ты так хотела выйти замуж за Трегарта, то тебе остается ждать до тех пор, пока ты не подаришь Лодердейлу наследника, а уж потом можешь наставлять ему рога.

Розамунда с трудом сдерживала слезы. Как мог брат так плохо о ней думать!

Почему все думают, что поскольку у нее прекрасное лицо, то непременно должна быть низкая душа? Почему все считают, что она не может предпочесть Гриффина надутому индюку в павлиньих перьях вроде Лодердейла?

Волна холодного бешенства захлестнула ее. Она была готова отстаивать свою правоту и в том случае, если бы Ксавье стал обвинять ее в том, что, тайно встречаясь с Гриффином до свадьбы, она ставит себя в опасное положение. Вместе с тем она готова была к тому, чтобы оградить Гриффина от нападок.

Однако ее брат, которого она уважала, не имел никакого права обращаться с ней подобным образом. Приносить извинения – ни за что на свете: Розамунда не чувствовала себя виноватой.

– Ты не прав, Ксавье. Ты полагаешь, что мне не подобает вести себя подобным образом, но поверь мне, наше детство служит для меня весьма серьезным предостережением. Или ты не согласен со мной?

Охваченная бешенством, Розамунда воскликнула:

– Я не похожа на нашу мать. Ни в чем.

Ксавье удивился. В его взгляде еще горел гнев, но теперь Розамунда видела, что его гнев не имеет к ней никакого отношения.

Вздохнув, Ксавье откинулся в кресле.

– Хорошо, прошу прощения. Мне ничего не остается, как поверить тебе на слово, раз ты ни в чем не виновата. – Помолчав, он произнес: – Конечно, ты не похожа на нашу мать. Ты лучше всех, кого я знаю.

Столь искреннее признание вырвалось у Ксавье, потому что поверить, что его сестра могла стать развратницей, беззастенчиво обманывающей всех, он не мог: даже для него, надменного циника и скептика, это было бы настоящим ударом.

Никто лучше их двоих не знал, что лишь благодаря счастливой случайности или разумным мерам, принятым их умной матерью, и Ксавье, и Розамунда были признаны законнорожденными детьми.

К счастью, они оба в чем-то походили на их умершего отца, так что невозможно было отрицать родственное сходство.

В тот же миг злость и раздражение Розамунды исчезли, словно по мановению волшебной палочки. Она шутливо воскликнула:

– Итак, ты считаешь меня лучше всех, кого знаешь? Лестно это слышать! А что сказали бы приятели, если бы услышали твой комплимент?

Еле заметная улыбка затаилась в уголках рта брата. Он не поддался на уловку уйти от обсуждаемой темы. Помолчав, пристально взглянул на сестру, словно пытаясь прочесть ее мысли.