Кристина Брук - Без ума от графа

«Я ведь могла быть рядом с ним, если бы не моя гордость».

Монфор нахмурился.

– Ну что ж, если мое опекунство имеет столь малый вес, то больше я не вмешиваюсь в твои дела.

Даже столь слабая поддержка согрела сердце Розамунды. Герцог не любил бросаться словами, ему также были чужды любые демонстративные поступки. Его холодная, лишенная родственной теплоты поддержка укрепила мужество Розамунды больше, чем если бы он принялся обнимать и утешать ее.

– Что ты намерена делать? – спросил герцог.

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно, но не застал Розамунду врасплох.

– Наверно, я должна последовать за ним? Мне кажется, это самое разумное, что можно предпринять в сложившейся ситуации.

– Я не могу сидеть в Лондоне и ждать его возвращения.

– Какие слова, какая риторика, – невозмутимым тоном заметил Монфор. – Я почти шокирован, но одобряю твое намерение.

Он снова пристально посмотрел на нее, играя писчим пером между пальцами. Помолчав, он не спеша начал говорить:

– Я не из тех людей, кто любит льстить; во всяком случае, меня трудно обвинить в этом грехе. Может быть, поэтому ты с большим доверием отнесешься к тому, что я сейчас тебе скажу. Природа наградила тебя красотой, и в этом нет твоей заслуги. Хотя для некоторых женщин красота – это проклятие.

Розамунда тут же вспомнила свою мать, которая с отчаянием смотрела на увядающую с годами красоту. Монфор продолжал, тщательно взвешивая каждое слово.

– Но ты, Розамунда, обладаешь такими качествами, которые намного ценнее смазливого лица и стройной фигуры. Ты благоразумна, воспитанна, добра, у тебя твердый характер и живой ум. Думаю, Трегарт не настолько глуп, как кажется: как будущий муж, вероятно, он смог все это разглядеть и оценить по достоинству.

Слова Монфора ошеломили Розамунду, от удивления она на мгновение даже утратила дар речи.

Он заметил ее замешательство, и в его холодных мрачных глазах загорелись доброжелательные огоньки.

– Хорошо, ты поедешь в Корнуолл и дашь Гриффину еще один шанс. – По губам Монфора скользнула улыбка. – Но если он опять чем-нибудь обидит тебя, я вырежу сердце у него из груди и скормлю его Офелии.

Его последние слова рассмешили Розамунду, от былой грусти не осталось и следа.

– Благодарю, ваша светлость.

Он сказал именно то, что ей больше всего хотелось услышать. Успокоившись и взяв себя в руки, она подошла к герцогу.

Он встал ей навстречу. Розамунда положила руку ему на ладонь и нежно поцеловала.

– Благодарю вас, – прошептала она.

Отступив на шаг, она всмотрелась в его лицо, чувствуя, что сейчас ей удалось преодолеть невидимое препятствие, которое он воздвиг между ними много лет назад. По выражению его лица было заметно, как он тронут проявлением ее искренности, хотя это выражение быстро исчезло под привычной маской невозмутимости, и только теплая улыбка в углах губ и в глазах и слабый румянец на щеках напоминали о пережитых им чувствах.

О Боже! Неужели она смутила его?!

Монфор откашлялся.

– Гм, ну вот и отлично. Я отдам все необходимые распоряжения.

– Благодарю вас, ваша светлость.

– Вместе с тобой поедут, конечно, Тибби и горничная.

Розамунда закивала. Она предпочла бы отправиться одна, но ей не хотелось, чтобы разыгрался скандал. Кроме того, если бы это понадобилось, она без труда смогла бы умаслить Тибби и Мэг.

– Ах да, с нами поедет также и Дирлав. – Она весело рассмеялась. – Бедняга совсем потерял голову, после того как Гриффин забыл взять его с собой.

– Хорошо, я позабочусь об этом. – Монфор запнулся. – Ты, конечно, будешь жить в гостинице.

– Разумеется, – согласилась Розамунда.

Пендон-Плейс был обителью холостяка, поэтому посещение поместья выходило за рамки приличий. Однако она уже решила, что не будет придавать этому особого значения и подобные пустяки ее не остановят, но говорить об этом Монфору она не собиралась.

Судя по выражению лица герцога, он подозревал о ее намерениях, но пока она будет соблюдать хотя бы внешние приличия, он вряд ли станет вмешиваться в ее дела – главное, чтобы ее действия дали желаемый результат. Розамунда, как ей казалось, очень хорошо понимала Монфора и цели, которые он преследовал. Особенно после того, как она наблюдала за тем, как герцог устраивал брак Джейн и Константина.

Более того, она вовсе не собиралась долго жить в гостинице. Она не остановится ни перед чем, даже если потребуется повести Гриффина к алтарю под дулом пистолета.

Для Розамунды ясно было лишь одно: из Корнуолла она должна вернуться только графиней Трегарт.

Гриффин вытер вспотевший лоб рукавом рубашки, затем глотнул воды из фляжки. Копать канавы – это тяжелая, грязная и утомительная работа.

Как только он получил письмо от Джекс, поскакал домой сломя голову. Всю дорогу он то ругался, то обливался потом от страха за судьбу Джекс. Беспечная глупая девчонка! Разве нельзя было написать ему и подождать до тех пор, пока он не приедет и не заберет ее?

Впрочем, стоило ли ожидать чего-нибудь другого от Джекс? С ней всегда надо было держать ухо востро. Немного смущенный, он припомнил, что не соглашался на ее робкие просьбы приехать за ней в такую даль. Но ведь она должна понимать, что на этот раз поступила весьма опрометчиво. Узнай он, что Уоррингтоны строят брачные козни против нее, тотчас помчался бы на выручку.

Джекс поступила так, как ей хотелось, – обычное для нее дело. Совершенно безумная и нелепая выходка!

Примчавшись в Пендон-Плейс и найдя сестру живой и невредимой, он в гневе накричал на нее. Она как ни в чем не бывало выслушала обвинения и ругань, терпеливо ожидая, когда уляжется его гнев.

Он обрисовал перед ней все опасности, которые подстерегают в дороге молодую леди, путешествующую в одиночестве. В ответ Джекс беззаботно возразила, что все это пустяки, поскольку она ехала, переодевшись в мужскую одежду.

Черт! Час от часу не легче!

Страх бегал мурашками по его спине, когда он вспоминал рассказ Джекс о ее поездке домой. Какая беспечность! Какая глупость! Слава Богу, теперь она в безопасности. Хотя безопасность применительно к Джекс была весьма условным понятием.

Первым его побуждением было немедленно отправиться вместе с Джекс в Лондон, но, подумав, он отложил отъезд. Для того чтобы провести вместе с Розамундой и Джекс сезон в Лондоне, надо было как следует подготовить Пендон-Плейс к долгой отлучке хозяина, отдать необходимые распоряжения и указания.

Отбросив пустую фляжку, он с новой силой взялся за лопату. Уставшие мышцы протестующе заныли, но эта канава была необходима для новой, разработанной лично им системы осушения, поэтому Гриффин решил не уходить до тех пор, пока не выроет канаву.