Кристина Брук - Без ума от графа

– Свидетель? Кто же он?

– Не знаю, но настоятельно советую вам нарушить свое уединение и показаться перед людьми. Пусть все увидят, что вы не людоед и не так страшны, как кажетесь. В наших краях многие настроены против вас. Привлечь пэра к суду за убийство – в наше время такая мысль многим по душе.

– Да, знаю.

Кивнув и прикоснувшись согнутым хлыстом к краю шляпы, Мэддокс пустил лошадь в галоп.

Гриффин долго смотрел ему вслед. Странное чувство неуверенности и растерянности охватило его, но вскоре сменилось бешенством, смешанным со страхом. Злобно ругаясь, он повернулся и шагнул назад в канаву.

Но тяжелый физический труд утратил свою прелесть и больше не приносил облегчения. Слишком долго он откладывал и тянул, пора решительно браться за дело.

Надо было срочно отвезти Джекс в Лондон и выдать замуж за человека, которого не звали Энтони Мэддокс, и не за старого, обезображенного оспой старика, которого выбрал ей в мужья дед. Без посторонней помощи тут никак не обойтись. Для того чтобы его сестра с блеском вступила в лондонский высший свет, требовалась помощь умной, тактичной, разбирающейся в светских условностях и тонкостях Розамунды.

Мэддокс намекнул, причем без обиняков, что собирается жениться на Джекс, когда ей исполнится двадцать один год, без всякого приданого.

Ну нет, этому браку не бывать. Он не допустит. Если Джекс согласится на предложение Мэддокса, значит, она рехнулась. Подумать только. Даже простые дружеские отношения таили в себе опасность.

Гриффин не был знатоком в таких вещах, но ему казалось, что сестра не любит Тони Мэддокса. Мэддокс ему не нравился, поскольку пользовался успехом у женщин, и если уж решил влюбить в себя Джекс, то скорее всего она попалась на его удочку. А влюбленная женщина не может не открыть все свои секреты любовнику.

Что неминуемо повлечет за собой пагубные последствия. Нет, надо во что бы то ни стало вызволить сестру из-под влияния Мэддокса и поскорее выдать ее замуж.

Времени оставалось мало.

Когда Розамунда и мисс Тибби, ее компаньонка, приехали в Пендон-Плейс, никто не вышел их встречать. Диккон, их лакей, помог дамам выйти из кареты и, шествуя впереди них, постучал кулаком в чистой белой перчатке во входную дверь.

Однако никто не спешил открывать им, ожидание явно затягивалось. Розамунда ободряюще улыбнулась мисс Тибби и от нечего делать принялась рассматривать здание.

То, что она увидела, не только удивляло, но и расстраивало. Фасад дома носил явные следы небрежения и заброшенности: грустный контраст по сравнению с тем, каким он был три года назад, от былой красоты и безупречной чистоты не осталось и следа. Штукатурка во многих местах осыпалась, окна покрывал сероватый слой грязи, газон перед домом явно давно не стригли, а подъездная дорожка была вся изрыта колеями и заросла сорной травой.

В поместье царила удручающая атмосфера заброшенности.

Если здание так выглядело снаружи, то что же внутри? Подумав об этом, Розамунда даже поежилась.

Наконец массивная дверь поддалась, скрипнула и слегка приоткрылась. В широкую щель высунулась голова женщины. У нее был недоверчивый взгляд, красные щеки и убранные в пучок волосы. Окинув гостей пристальным взглядом, она что-то пробормотала себе под нос.

Розамунда сочла такое поведение довольно невежливым, хотя для провинции, вероятно, это было в порядке вещей. Надо представиться и объяснить, с какой целью они пришли.

Лакей Диккон растерянно посмотрел на торчавшую из-за дверей голову и громко произнес:

– Леди Розамунда Уэструдер и мисс Тиббс с визитом к лорду Трегарту.

– А-а, вы, видимо, в гости? – Женщина взглянула сперва на Тибби, затем перевела взгляд на Розамунду. – В наших краях не очень-то жалуют гостей, да и хозяин ни с кем не хочет общаться.

– Но меня он рад будет видеть, – заявила Розамунда. – Пойдите к нему и доложите: приехала его будущая жена.

Розамунда улыбнулась.

– Будьте добры, впустите нас внутрь.

Она попыталась пройти мимо экономки, увы, тщетно, так как женщина была высокой, а телосложением похожа на диван. Хмуро и недоверчиво оглядев настойчивую гостью, словно подозревая ее в намерении украсть столовое серебро хозяина, экономка пробурчала:

– Хозяина нет дома, вернется он поздно, так что ждать его нет никакого смысла. Будущая жена, вы говорите?

– Совершенно верно, – невозмутимо ответила Розамунда и протянула ей свою визитную карточку. – А вы, должно быть, экономка, мисс?…

– Пегги, госпожа. – Экономка задумалась. – Вы та самая герцогиня.

На ее губах возникло жалкое подобие улыбки.

– В наших краях мы не привыкли принимать столь знатных гостей.

Розамунда едва не рассмеялась – разговор казался ей весьма забавным.

Диккон сердито фыркнул:

– Любезная, это очевидно. Но неужели вы так и будете держать мою госпожу на крыльце?

Розамунда одним взглядом остановила рассердившегося Диккона и вдруг спросила:

– А кто еще из хозяев дома?

– Дома только леди Жаклин Девер, госпожа, – проворчала экономка.

– Отнесите ей мою карточку и спросите, примет ли она меня.

Розамунда не была уверена, запомнила ли ее сестра Гриффина после единственного посещения ими Пендон-Плейс, но, может быть, она вспомнит ее имя.

Экономка вернулась.

– Сюда, пожалуйста.

Пока они шли по бесконечным коридорам особняка, экономка то и дело внимательно поглядывала на них через плечо.

Улыбнувшись, Розамунда переглянулась с Тибби и спросила:

– А когда вернется ваш хозяин?

– В последнее время он возвращается очень поздно, затемно. В четверг вечером он ужинал у викария, так что вернулся за полночь.

Ужинать с викарием? Не заметив удивления Розамунды, экономка остановилась.

– Вот мы и пришли.

Больше ничего не объяснив, Пегги удалилась. Розамунда и Тибби замерли на пороге комнаты.

Совсем еще юная леди, года на два моложе Розамунды, вышла из тени оконной ниши и направилась к ним. Платье на ней было какое-то серое и сидело неловко. Походка у девушки была быстрая, она шла почти вприпрыжку. Густые темные вьющиеся волосы, точно такие как у Гриффина, судя по всему, плохо повиновались расческе. Да и сама девушка была какая-то нескладная.

Розамунда сразу поняла, сколько понадобится труда, чтобы как следует одеть ее, привить необходимые манеры и с успехом вывести в свет, и обрадовалась столь нелегкой задаче. Как это ни странно, но такая явная трудность лишь подстегнула ее.

С другой стороны, несмотря на необычную внешность и слишком свободные манеры девушки, было в ней нечто такое, что внушало симпатию.

– О, леди Розамунда! – радостно воскликнула девушка, то ли протягивая, то ли вскидывая вверх руку в жесте приветствия. – Проходите. Я запомнила вас после того, как вы впервые посетили Пендон-Плейс. Вы будете смеяться, но сперва я подумала, что вы ангел, спустившийся на землю.