Элизабет Чедвик - Ради милости короля

– У меня нет для нее за́мка, – произнес Роджер, борясь с ветром.

Мокрый песок, более мягкий в отдалении от моря, проседал и рассыпался под сапогами.

Госселин повернулся вместе с Роджером, и темные кудри упали ему на лицо.

– Но появится, милорд, со временем.

Лицо Роджера было мрачным. Если он решит жениться на Иде, то не потерпит сравнения с Генрихом и не уступит первенства.

– О да, – ответил он. – Однажды у меня будет крепость, которая затмит все, что способен воздвигнуть Анжуец. – Он пожал плечами. – Но сначала необходимо заложить фундамент. Нельзя строить на песке и надеяться на долговечность стен. Крепость должна быть крепостью, защитой от незваных гостей.

Юлиана в смятении качала головой, глядя на руки Роджера.

– Что ты ими делал? – спросила она. – Пахал? – Она перевернула его руки, чтобы взглянуть на ладони. – Только посмотри на эти мозоли! – Она приказала служанке принести мазь.

– Я и вправду недавно пахал, – усмехнулся Роджер. – Во Фрамлингеме купили пару быков и новый плуг, и мы устроили церемонию первой вспашки.

Юлиана подняла брови.

– Крестьянин, – поддразнила она.

– Кому, как не лорду, интересоваться собственной землей? – покачал он головой. – Впрочем, эти мозоли – результат верховой езды и упражнений с мечом, самых рыцарских занятий.

В его голосе тоже звучала веселая нотка, ведь он знал, насколько придирчива и проницательна его мать. Роджер не собирался говорить ей, что худшие мозоли приобрел, управляясь со снастями на ярмутской лодке для ловли сельди.

Взяв у женщины горшочек, Юлиана щедро намазала ладонь сына и принялась втирать снадобье в кожу. От горшочка шел душистый травяной аромат.

– Когда-то твои руки были маленькими и мягкими, словно лепестки цветов, – засмеялась она. – Очень давно… Я всегда сожалела, что не видела, как ты рос, но это не моя вина. Меня принудили уехать.

– Я знаю, – ответил он. – Это все в прошлом.

На мгновение между ними повисла тишина, но эта тишина была как мост. Юлиана продолжала втирать мазь.

– Хорошо, – сказала она. – И что же ты делал в последнее время, не считая пахоты и упражнений с оружием?

– Выслушивал просьбы, – ответил он. – Беседовал с горожанами и капитанами в Ипсуиче и рыбаками в Ярмуте. Осматривал солеварни… обдумывал брачное предложение.

Ее взгляд стал острым.

– Ну-ка, ну-ка?

Роджер передал ей разговор с Госселином де Тосни.

– Мне нужен ваш совет, поскольку это семейное… или даже женское дело.

Юлиана задумалась.

– Ида де Тосни… – пробормотала она. – У нее неплохие земли и связи. Ее семейство связано кровными узами с королевским домом Шотландии… пусть даже ее родственница – эта ведьма Гундреда.

– Они друг друга не любят, – отмахнулся Роджер.

– Сомневаюсь, что Гундреда способна пробудить любовь хоть в ком-то, – язвительно заметила мать и внимательно посмотрела на сына. – Если тебе нравится Ида де Тосни… и ты совершенно в этом уверен… я благословляю этот брак. – Она предупреждающе воздела указательный палец. – Но если ты не уверен, оставь ее в покое и найди другую. Брать с собой в будущее следует лишь то, что искренне радует. Не хватай первое, что попалось на глаза. Удостоверься, что между вами есть нечто большее. Я говорю по собственному опыту. Станет ли она тебе верной опорой? Сходен ли ваш образ мыслей?

– Она мне нравится, – признался Роджер и ощутил теплое покалывание в солнечном сплетении, – но подходим ли мы друг другу, еще предстоит выяснить. Пары разговоров и встреч при дворе недостаточно, чтобы знать наверняка.

– Так узнай, поскольку земли и престиж – это прекрасно, но ты возводишь здание для следующих поколений, и необходимо заложить прочный фундамент. Молодых женщин с достойным приданым и происхождением хватает.

Слова матери так отвечали собственным мыслям Роджера, что он едва не улыбнулся. Приятно услышать подтверждение своему мнению.

– Если я решу принять это предложение, то не стану действовать вслепую, – произнес он. – Выясню, какие мотивы кроются за согласием короля.

– Разумеется, – кивнула Юлиана. – Ничего не принимай на веру.

– Именно, – согласился Роджер. – Я выучил уроки, преподанные мне судьбой.

Мать покосилась на него:

– И все же я проверю свои сундуки, чтобы не пришлось танцевать на свадьбе в рубище.

Роджер въехал в Вудсток ясным утром в конце сентября, когда листья осыпались с деревьев оранжевыми и золотистыми лоскутами с прожилками багрянца и зелени. Двор на несколько дней перебрался в Мальборо, но Ида и другие домочадцы Генриха предпочли остаться во дворце.

Роджер соскочил с коня, и слуга отправил его конюха с лошадьми в конюшни, а остальных слуг – в соответствующие их рангу помещения. Самого Роджера отвели во дворец, в одну из гостевых комнат для важных королевских гостей, где он еще не бывал. Обычно в Вудстоке ему приходилось довольствоваться общей спальней или собственной холщовой палаткой. В этом же помещении имелась кровать с перьевым матрасом, прекрасные льняные простыни и мягкое шерстяное одеяло. Кроме того, для Роджера была приготовлена исходящая паром ванна, которую он разглядывал с изумлением. Вода для умывания – это привычно, но замысловатая роскошь ванны? На приставном столике стоял кувшин с вином и лежала еда: пирожки с инжиром, вафли, посыпанные сахарной пудрой, и шарики из миндальной пасты с изюмом внутри. Роджер поморщился. С ним обращались как с лицом королевской крови, и это тревожило, поскольку предполагало и другие сравнения.

Его внимание привлекло красно-желтое пятно на кровати, и он обнаружил, что это турнирный доспех для боевого коня в его цветах, с красным крестом Биго на кайме. Он с изумлением и восхищением разглядывал изящную вышивку.

– Это подарок. – Госселин перешагнул порог. – Моя сестра искусна в обращении с иглой, она решила вышить для вас что-нибудь личное. – Он вошел в комнату. – Все ли вам нравится?

– Это… больше, чем я ожидал, – признался Роджер.

Госселин выглядел польщенным.

– Все устроила Ида. Она знает в этом толк. Знает, как сделать, чтобы гостям было хорошо и удобно.

Роджеру было не столько удобно, сколько неловко. Он предпочел бы простой кувшин и полотенце, но только потому, что оказался в непривычной обстановке. Однако он понимал, для чего это все, – чтобы продемонстрировать, какое сокровище он приобретет, согласившись взять Иду в жены.

Слуги засуетились вокруг него, ловко освобождая от одежды и усаживая в ванну. Он смущенно покорился. Вода была горячей, пахла розами и какими-то незнакомыми травами. Служанка вымыла ему волосы белым испанским мылом и сбрила щетину. Перед встречей Роджер умылся и привел себя в порядок, но, когда слуги закончили свою работу, казалось, он весь заблестел.