Элизабет Чедвик - Ради милости короля

Она вдохнула, чтобы заговорить, но Роджер закрыл ей рот долгим поцелуем.

– Кто знает, – отстранившись, заметил он, – возможно, я доверяю вам и не доверяю себе.

– Я не понимаю.

– Мой отец не был ласков с женщинами, – невесело ответил Роджер. – Мать ненавидела его за мелочное тиранство, да и мачеха тоже. Я не питаю любви к Гундреде, но я видел, как она страдала от его рук, и поклялся, что никогда не стану обращаться с женщинами так, как мой отец обращался со своими женами. Это проистекало из его собственной неудовлетворенности, и в конце концов я пожалел его. Он не мог заставить их полюбить себя и потому добивался подчинения силой. – Роджер провел большим пальцем по ее лицу, вдоль хрупких косточек. – Я хочу запереть вас в ларце, подобно драгоценному перстню, и в то же время хочу с гордостью выставлять напоказ, но боюсь, что вас похитят и вы окажетесь на чужом пальце. Не представляю, что чувствует Генрих, видя пустоту там, где некогда были вы. Но знаю, что чувствовал бы я.

Ида отвела его руку от лица и нежно прикусила большой палец.

– Генрих не вы, – сказала она. – У него есть новая любовница… даже несколько, и у него всегда было много женщин одновременно. Я больше не питаю к нему симпатии, разве что в воспоминаниях, поскольку я больше не невинная девушка, которую тянуло к нему. Я стала старше, мудрее… и сильнее. А после того, что он сделал… – Ее голос надломился.

Ида склонилась над мужем и поцеловала его в губы. Роджер знал, что она ищет утешения в прикосновениях. Это проще, чем думать, в десять раз проще.

– Мама… мама…

В комнату, спотыкаясь, вошел Гуго, охрипший после сна, раскрасневшийся, сбитый с толку и трущий глаза.

– Я видел медведя, большого черного медведя с зубами! Он мне не понравился! – прохныкал малыш.

Ида и Роджер разомкнули объятия, Роджер закрыл глаза локтем, а Ида поспешила обнять и утешить ребенка:

– Тише, тише. Это просто дурной сон, не более. Ты видел медведя-плясуна на ярмарке и до сих пор вспоминаешь о нем. Тебе ничего не угрожает. Мы не дадим нашего мальчика в обиду.

Гуго переступал с ноги на ногу, давая понять, что его беспокойство в немалой степени вызвано переполненным мочевым пузырем. Ида достала ночной горшок и приподняла сорочку сына. Целился Гуго неуверенно, но большая часть попала по назначению.

Роджер опустил руку и посмотрел на Иду и сына. В свете ночника издалека было видно, что лицо у Иды в пятнах, а глаза опухли. Жена плакала по-настоящему горько, и он ощутил свежий укол вины.

Когда Гуго закончил, Ида повела его за ручку обратно в кровать, но мальчик упирался и тер глаза, продолжая хныкать из-за медведя. Кроме того, он дрожал, поскольку ночной воздух был морозным. Ида подхватила сына на руки и уложила в супружескую кровать между собой и Роджером, в теплый кокон простыней и одеял.

– Здесь нет медведей, – ласково повторила она. – Тебе нечего бояться.

Гуго свернулся калачиком и перестал дрожать. Веки опустились, большой палец скользнул в рот, и вскоре он уснул. Его волосы сияли на подушке ангельским золотом, а маленькое тело едва вздымало покрывала. Роджер подумал, что Генрих никогда бы не позволил подобного. Возможно, это обычное дело для селян, у которых всего одна кровать, но не для знатных людей. Он не мог представить, чтобы Генрих обладал должным терпением… или нежностью.

– Отправляйтесь завтра ко двору, – тихо произнес Роджер. – Заводите нужные связи. Я вручаю вам ключ от ларца. Не потеряйте его.

– Спасибо, – просто сказала Ида.

Ее взгляд задержался на Гуго, и она погладила его по волосам.

– Только не жените нашего сына на какой-нибудь симпатичной наследнице, не посоветовавшись со мной, – натянуто улыбнулся Роджер.

Ида тоже заставила себя улыбнуться.

– Едва не женила сегодня, – пробормотала она. – Изабелла де Клер – неплохая добыча, как по-вашему?

Они сменили тему разговора на менее опасную, и гроза словно прошла стороной. Рядом со спящим ребенком страстям не было места. Благодаря его присутствию их беседа стала уравновешенной и конкретной.

– Несомненно, – согласился Роджер, – и она еще не выйдет из возраста деторождения, когда Гуго сможет стать отцом. – Он посерьезнел. – Впрочем, его шансы невелики, разве что она овдовеет. Изабелла де Клер исключительно богата и красива, словно майский денек. Генрих подвесит ее как приманку под носом у всех голодных неженатых рыцарей и баронов, чтобы заставить их работать и ждать.

– Вы могли бы заполучить ее вместо меня, – заметила Ида с ноткой вызова в голосе.

– Нет, – покачал головой Роджер. – Конечно, она красива, богата и составит счастье какого-нибудь мужчины, но зачем она мне, когда у меня есть вы?

– В подобных вопросах не всегда прислушиваются к сердцу.

– Я не женился бы, не питая сердечной склонности, – пожал плечами Роджер. – Я видел достаточно, чтобы не желать такого в своем доме. А ваше сердце разве молчало? Неужели вы искали только спасения… надежного убежища?

– Нет, муж мой! – Ида ахнула и вскинула голову. – Никогда так не думайте!

– А что мне думать, если вы говорите подобное?

– Вы извращаете мои слова. – Ее глаза вновь наполнились слезами. – Люди женятся из долга перед своими семьями и землями. Хорошо, когда в отношениях есть гармония… и любовь, но они никогда не стоят на первом месте, по крайней мере для мужчин. Женщина не имеет права голоса, разве только она вдова и может заплатить штраф, чтобы выразить свою волю. Я выбрала вас, потому что считала сильным, добрым и благородным. И я знала, что могу полюбить вас, но вы ответили на предложение моей руки не сразу. У вас были другие соображения.

– И все же я мог жениться только от чистого сердца. – Роджер потер лоб. – Ах, Ида, – вздохнул он, – сегодня я не лучше нашего сына. За мной гонятся медведи, которых я сам напридумывал. Давайте спать. Утро вечера мудренее.

– Да, – кивнула Ида.

Она вытерла глаза, решительно выпятив подбородок.

Роджер наклонился, чтобы поцеловать ее, задул свечу, а потом лежа слушал тихое дыхание сына и напряженное молчание – свое и жены.

Семилетний Уильям Фицрой не сводил с няни серьезного взгляда. Ее звали Джуэта, и у нее были длинные темные кудри. В общих комнатах она скрывала их под вимплом, но в частных покоях носила простую косу без каких-либо украшений, что нравилось мальчику. Няня принесла ему хлеб с медом и кружку молока.

– Почему у меня нет матери? – спросил он.

Джуэта засмеялась и взъерошила ему волосы:

– Ах вы, мой маленький принц! Ну конечно, у вас есть мать! Более того, вам очень повезло, потому что у вас множество матерей. – Она указала на остальных женщин. – Все мы должны заботиться о вас, и все мы любим вас, ведь вы не кто-нибудь, а королевский сын.