Элизабет Чедвик - Ради милости короля

– Вам лучше?

– Немного, – кивнула Ида. – Хотя сегодня я не сяду на лошадь. Поеду в повозке.

Глаза Бертрис широко распахнулись:

– Вы все же намерены пуститься в путь, миледи?

– Я не смогу попасть в Лондон, сидя здесь, а ведь милорд призвал меня.

Ида чувствовала, как слезы высыхают на лице. Ее мятая сорочка воняла потом и болезнью. Внезапно захотелось встать с постели, переодеться в чистое и уехать как можно дальше.

– Учитывая обстоятельства, мадам, он, несомненно, поймет.

– И все равно я поеду, – упрямо покачала головой Ида. – Поторопись.

Пока женщины умывали ее и доставали одежду из сундуков, яркость сна поблекла, но оставила тяжелый осадок. Ида сумела проглотить кусочек хлеба и с трудом выпила воду, хотя во рту пересохло. Дождь прекратился, и воздух слегка посвежел. Погода вполне подходила для путешествия.

Перед отъездом из Фрамлингема Ида вернулась в часовню помолиться и взяла с собой старших детей, чтобы поставить свечи за упокой души Генриха. Сосредоточенно закусив губу, Гуго крепко держал свечу; он исполнял свой долг. Ида задумалась, сделал ли ее первенец то же самое, но для него, разумеется, это имело бы совсем другое значение. Смерть короля означала для Гуго всего лишь соблюдение ритуалов, но для другого ее ребенка она означала потерю отца и защиты.

Ида проспала большую часть первого дня пути, на этот раз без снов, а когда проснулась, у нее кружилась голова от голода и пустоты. Из ее жизни исчезла важная, определяющая сущность, и место, где она пребывала, необходимо заполнить другими, более радостными сущностями, чтобы исцелиться. Но отыскать их будет непросто.

Роджер наблюдал, как во двор его дома на Фрайди-стрит въезжает груженая повозка с красно-золотым навесом, которую тянут цугом три сильные серые лошади. Он удивился, не увидев Иду на ее золотистой кобыле, поскольку супруга была умелой всадницей и редко садилась в повозку предоставляя это служанкам и детям. Гуго трусил вместе с рыцарями и слугами, всем своим видом демонстрируя непринужденность прирожденного всадника. Судя по выражению его лица, он претендовал на звание защитника повозки, и Роджер весело и гордо улыбнулся.

– Папа! – Гуго перекинул ногу через седло и, соскочив с лошади, побежал к Роджеру.

Но по пути вспомнил о манерах, скользя, остановился и отвесил поклон. Роджер поклонился в ответ, засмеялся и взъерошил светлые кудри наследника.

– Рад тебя видеть, – произнес он. – Я по вас соскучился. Ты уже ездишь как настоящий рыцарь. Должно быть, усердно тренировался.

Гуго выпятил грудь и просиял:

– А где мать и сестры?

– В повозке. Мама плохо себя чувствовала, но ей уже легче. Она заболела, когда услышала о смерти короля.

Роджер принял это к сведению, подняв бровь, но ничего не сказал. Смерть Генриха не стала для него неожиданностью, поскольку в Вестминстер просочились слухи, что король болен сильнее обычного. Сам он был рад освобождению. Наконец-то можно смести прошлое, словно старую солому в помойную яму, и начать все с чистого листа. Он подошел к повозке как раз в тот момент, когда слуга помогал Иде выйти. Роджер занял место слуги, схватил жену за руку и вгляделся в ее лицо. Она была бледной и изнуренной, но в брошенном на него взгляде сквозила радость, и она пылко ответила на поцелуй.

– Гуго говорит, вы болели, – заметил он.

– Тошнота и жар в течение ночи и дня, – кивнула Ида. – Маргарита переболела тем же самым в пути, но ей уже лучше.

Из повозки высыпали остальные домочадцы, а затем служанки Иды. Роджер перецеловал дочерей и с удивлением отметил, как вырос младенец с момента воцерковления Иды.

– Вы получили новость? – Он повел ее к дому.

Слуги суетились вокруг, разгружая повозку пока конюхи ухаживали за лошадьми. Гуго подобрал щепку и затеял веселую игру с отцовскими собаками. Мари вприпрыжку побежала к нему а малыша и Маргариту забрали няньки, чтобы уложить.

– Да, – ответила Ида. – Я молюсь за душу короля. Велела устраивать бдения и читать заупокойные службы.

Роджер отметил, что жена ответила поспешно и задыхаясь. Возможно, она боролась с подступающими слезами, а может, просто еще не оправилась от болезни и общего волнения по приезде.

– Я тоже заказал молебны, – кивнул он. – Необходимо отдать дань уважения и соблюсти все приличия.

И тогда все будет улажено и забыто.

Ида не ответила, но опустила глаза и прислонилась к мужу, словно в поисках поддержки.

Он отвел ее в верхнюю комнату, где его камергер накрыл стол. Роджер решил не говорить жене, что Генрих умер в одиночестве и слуги вынесли из его комнаты занавеси и мебель, посмели украсть даже постельное белье, оставив обнаженное, изуродованное смертью тело короля у всех на виду. Роджер знал, насколько уязвима жена для подобных картин, с ее мягким сердцем и общим с Генрихом прошлым. Он не питал особой любви к королю, но пришел в ужас, узнав, что случилось. Вместо этого он рассказал, что домашние рыцари похоронили Генриха в Фонтевро со всеми надлежащими церемониями и что Ричард присутствовал при его погребении.

– Ричард прибудет в Англию не раньше августа, и он по-прежнему намерен отправиться в Крестовый поход, – сообщил Роджер, сидя на скамье. – Однако отдал приказ выпустить королеву из-под домашнего ареста, и я не сомневаюсь, что Алиенора немедленно примется помогать ему в правлении. Вчера я видел копию приказа.

– Он… он сказал что-нибудь о том, что станет с… с Уильямом?

Роджер знал, что это волнует Иду больше всего. Сколько бы он ни давал ей, в том числе других сыновей и дочерей, она по-прежнему тряслась над тем единственным, которого не могла получить.

– Сомневаюсь, что сей вопрос занимает его в первую очередь, – ответил он, – но у них общий отец, и Ричард умеет ценить кровные узы, которые достаточно тесны, но не представляют угрозы. Жизнь подобных иждивенцев изменится мало. Когда Ричард вернется в Англию, я выясню его намерения.

Благодарность в ее глазах раздражала и одновременно пробуждала чувство вины. Роджер пообещал. Как еще она могла отреагировать?

– Все, что мне нужно, – знать, что о нем позаботятся. – Ее голос слегка дрожал.

– Я не сомневаюсь, что о нем позаботятся, – подвел он черту и сменил тему: – У меня не только печальные новости, но и хорошие. Мы приглашены на свадьбу… если вы хорошо себя чувствуете.

Ида вскинула голову:

– На свадьбу? – Радость в ее голосе была наигранной, но она хотя бы старалась.

– Похоже, вам не придется съедать свое вышивание, – сухо пошутил он. – Завтра Уильям Маршал женится на Изабелле де Клер в соборе Святого Павла.

Искренняя теплая улыбка перевесила печаль в ее глазах.

– Я посетила бы эту свадьбу, даже если бы меня пришлось нести на носилках. – Ида торжествующе взглянула на него. – Я же вам говорила!