Элизабет Чедвик - Ради милости короля

– Отлично, может, как-нибудь сыграем вместе. Мне нравится ваш меч…

– Гуго, – произнесла Ида с ноткой остережения в голосе, и мальчишка вышел, закатив глаза, но не переставая ухмыляться.

Уильям украдкой вытер ладонь о котту. Та же кровь течет и в нем. Внезапно он обрадовался, что был воспитан при дворе.

– Вы увидите, что Гуго именно такой, каким кажется, – произнес граф. – В нем нет ни капли лжи или криводушия.

В таком случае он грязный ухмыляющийся идиот, подумал Уильям и заставил себя улыбнуться, хотя губы заболели от напряжения. Он первый и лучший, потому что сын короля.

Памятуя, как единоутробный брат смотрел на него и пожимал руку, Гуго смыл грязь очень тщательно. Он почистил ногти, поскреб зубы веточкой лесного ореха и сжевал щепоть кардамона, чтобы освежить дыхание. Затем надел чистую рубашку, синюю котту с золотой вышивкой, свои лучшие красные чулки и туфли на завязках из синего шелка. Он покажет этому типу, что может одеваться подобающим образом, если нужно.

Хотя Гуго улыбался и всеми силами старался быть любезным, появление брата нарушило его спокойствие. Первенец его матери… тот, о ком он выслушивал рассказы на протяжении всего детства, тот, о ком она плакала, когда думала, что никто не видит. Тот, кто ездил в Германию с его отцом. Гуго от природы был великодушным и щедрым, но такую высокую планку ему еще не приходилось брать. Его брат обладает преимуществом старшего возраста… Он почти взрослый. Отчасти это хорошо, поскольку создает отчуждение, отчасти нет, поскольку у мужчин больше власти. Длинный Меч обладает некой чарующей силой, в особенности клинок на его бедре.

Гуго причесался и расправил плечи. Ради матери и в соответствии с правилами, в которых его воспитали, он приложит все силы, чтобы принять новичка, но это будет непросто.

Когда Гуго вернулся в верхнюю комнату, Ральф и Уильям стояли рядом с Длинным Мечом и любовались клинком. Его сестры занимались тем же самым в отношении его одежды и внешности. Мать смотрела на них и улыбалась, но Гуго видел, что она встревожена, по тому, как сжимала руки перед собой. Присоединившись к остальным, он тоже выразил интерес к мечу, но юноша почти не разговаривал с ним, хотя Гуго был более открытым, чем младшие дети. Заметив, что Длинный Меч допил вино, Гуго взял пустой кубок.

– Еще? – спросил он, собираясь принести вина лично.

– Разве у вас нет слуг? – смерил его спокойным и надменным взглядом Длинный Меч.

– Мне нетрудно, – пожал плечами Гуго. – Кроме того, я хотел оказать вам услугу.

Длинный Меч тоже пожал плечами, хотя движение было неестественным и демонстрировало золотую застежку на плече.

– В таком случае буду признателен, – произнес он. – Кажется, ваш отец наливает вино моему брату-королю при дворе?

Гуго взглянул на отца, но тот находился далеко и ничего не слышал, разговаривая с одним из рыцарей о приготовлениях к коронации. Гуго наполнил кубок и подал старшему брату.

– Как вам понравилась гробница святого Эдмунда? – спросил он, зная, что король остановился рядом по пути в Винчестер. – Не правда ли, хороша?

Самому Гуго гробница в аббатстве очень нравилась. Панели из чеканного серебра и искусная работа всегда приводили его в восхищение.

– Несомненно, весьма хороша, – согласился Длинный Меч, – но ей далеко до гробницы трех волхвов в Кёльне. Та намного богаче.

Гуго выпятил подбородок, подозревая в его словах вызов или пренебрежение.

– Мой отец нес знамя святого Эдмунда, сражаясь за короля! – с гордостью сообщил он.

– Мой отец был королем, – высокомерно усмехнулся его брат.

Гуго нахмурился. Он знал: его мать желает, чтобы встреча прошла хорошо. Но разве это возможно, если брат так надменен? Гуго собирался показать ему приплод любимой отцовской борзой, но Длинный Меч, чего доброго, усмехнется и заявит, что видел получше в Германии или при дворе своего брата-короля. Внезапно расхотелось говорить с ним о чем бы то ни было.

– Я буду среди тех, кто понесет балдахин короля во время коронации, – надменно сообщил Длинный Меч.

– Мой отец внесет королевский меч в собор, – ответил Гуго.

Они словно делали ставки, повышая их снова и снова, пока ничего не останется.

– А чем будете заниматься вы? – спросил Длинный Меч.

Гуго вернул ему прямой взгляд.

– Постою рядом с матушкой, – ответил он и испытал торжество при виде румянца на щеках юноши.

Вскоре гость был вынужден уйти, поскольку дел перед коронацией было много и все участники сбивались с ног.

Ида снова присела перед ним в реверансе, а он вежливо поклонился.

– Вы должны навестить нас во Фрамлингеме, – сказала она.

– С удовольствием, мадам. – Судя по голосу Длинного Меча, это было искреннее желание, а не любезная банальность.

Не считая инстинктивной неприязни к Гуго, приятно было купаться в восхищении и казаться взрослым младшим детям. Уильям не собирался прикипать душой к своим родственникам со стороны Биго, поскольку королевская родня представлялась куда более блестящей, но ответ на вопрос был получен. Во многих отношениях он был рад, что не вырос среди этого племени. Упаси боже делать то, что ниже его достоинства! И в то же время он испытал боль, увидев, насколько любимы его братья и сестры. С чувством выполненного долга и глубокого облегчения он уселся в седло и повернул коня к дворцу. Он посетит Фрамлингем, чтобы повидаться со своей матерью, но посетит как сын короля, а не как единоутробный брат наследников Норфолка.

После ухода Уильяма Длинный Меч наступила пауза, во время которой события дня накладывались на прошлое, и каждый искал свое новое место в мире. Гуго в одиночку пошел навестить щенков борзой, и через некоторое время Ральф и Уильям отправились следом, причем Ральф вопил и размахивал над головой воображаемым длинным мечом.

Роджер взял Иду за руку:

– Со временем станет проще. Сегодня было неловко, потому что мы начинаем с нового листа.

– Надеюсь, – с задумчивым видом сказала она.

Он притянул ее к себе.

– У него много замечательных качеств, – великодушно произнес он. – Он смелый, благородный, хороший наездник и не жалуется на тяготы дороги. Он обладает выдержкой и решимостью.

– Вы пытаетесь его похвалить, а получается лишь подсластить пилюлю.

– Вовсе нет, – покачал головой Роджер. – Но немало воды утекло, и нас всех унесло далеко по течению. Нельзя поймать прошлое в сети и переделать.

– Я и не собираюсь.

– Неужели?

– Нет. – У нее перехватило дыхание. – Я хочу заштопать дыры, чтобы будущее не ускользнуло сквозь них.

– Не уверен, что это возможно. – Роджер поцеловал жену в висок, чтобы смягчить свои слова. – Для него очень важно родство с королем. Да, пожалуй, мы заштопали самые большие прорехи, но не ожидайте частых и нежных визитов, иначе будете разочарованы.