Барбара Картленд - Парижские соблазны

Усталое лицо посла просияло.

– Рад это слышать. Я счастлив, что вы работаете со мной.

Он быстро вышел, и лорд Харткорт закрыл за ним дверь. Слова посла на какое-то время подняли ему настроение, но вскоре его лицо опять потемнело. Он вернулся к столу и принялся изучать новый морской шифр.

Лорду Харткорту удалось поработать всего полчаса, когда дверь с треском распахнулась и в комнату влетел Берти.

– Джарвис только что сказал мне, что ты вернулся! – воскликнул он. – Я ждал тебя только завтра. Что случилось? Тебя доконала деревенская скука?

– Там действительно страшно скучно, – ответил лорд Харткорт.

– Ну а ты слышал, что произошло здесь? – спросил Берти.

– Нет. Что такое? – поинтересовался лорд Харткорт.

– В общем, Генриетта приезжала сюда раза четыре. Она была абсолютно уверена, что ты никуда не уехал. Джарвису здорово досталось.

– Серьезно? – протянул лорд Харткорт.

– Это еще не все, – продолжал Берти. – По всему Парижу ходят слухи, что вчера она пыталась наложить на себя руки. Говорят, что она приняла смертельную дозу снотворного и ее увезли в больницу.

Если Берти ожидал, что эта новость ошарашит или взволнует кузена, он жестоко просчитался. Лорд Харткорт только приподнял брови и начал перебирать бумаги на столе.

– Проклятье! – воскликнул Берти, плюхаясь на край стола. – Ты мог бы проявить большую заинтересованность. В конце концов, она – твоя любовница, и она ни за что не решилась бы на самоубийство, не будь она чем-то расстроена.

Лорд Харткорт откинулся на спинку кресла.

– Слушай, Берти, – сказал он, – ты не так давно в Париже. Уверяю тебя, эта уловка стара как мир. Ею в среде Генриетты пользуются те, кто не способен настоять на своем или кто обнаруживает, что их бросил покровитель. Они принимают несколько таблеток снотворного – этого количества мало, чтобы убить их, но достаточно, чтобы вызвать глубокий сон или легкое забытье. Предварительно они уведомляют своих приятельниц, и те обнаруживают их в самый подходящий момент, пока еще не стало поздно. Потом их, усыпанных цветами, везут в больницу, где они, надушенные и разодетые в кружево, ждут, когда же непокорный любовник приползет к ним на брюхе вымаливать прощение.

– Боже мой! Неужели они действительно ни перед чем не останавливаются? – удивился Берти.

– Спроси Андре де Гренелля. Он скажет тебе, что подобное часто случается в Париже. В самом деле, это становится модой! А я всегда считал, что Генриетта умнее!

– Так, значит, ты бросил ее, – заключил Берти.

– Я этого не говорил, – возразил лорд Харткорт.

– Но это же очевидно, не так ли? Она выглядела такой счастливой с тобой в пятницу у «Максима». Она не пошла бы на самоубийство всего через двое суток, если бы ты не расстроил ее. – Лорд Харткорт не ответил, и Берти раздраженно проговорил: – Слушай, Вейн, перестань важничать, прояви хоть каплю человечности! Ты прекрасно знаешь, я сгораю от любопытства, и не только я – весь Париж. Тебе придется рассказать, хочется тебе того или нет.

– Хорошо, – ответил лорд Харткорт. – Моя связь с Генриеттой закончилась. Ты хочешь, чтобы я объявил об этом в газетах?

– Но почему? – спросил Берти. – Ведь она тебе нравилась. В пятницу ты подарил ей это огромное изумрудное ожерелье. Должно быть, что-то случилось. Расскажи мне, Вейн.

– Я не намерен обсуждать свою личную жизнь с кем бы то ни было, – ответил лорд Харткорт. – У большинства хватило бы такта не приставать ко мне.

Берти усмехнулся.

– Ладно, у меня нет такта, – согласился он. – Мне просто чертовски любопытно. Что же, черт подери, случилось?

– Вот этого ты никогда не узнаешь, – отрезал лорд Харткорт. – Послушай, давай сменим тему.

– Будь ты проклят! До чего же ты упрям! – вскричал Берти. – Я был уверен, что мне-то ты расскажешь.

– Значит, ты ошибался, – заключил лорд Харткорт.

– Не знаю, что на тебя нашло, – начал жаловаться Берти. – Когда мы с тобой начали общаться, ты был таким замечательным парнем.

– Разве?

– Я не имею в виду, когда мы были детьми или в Итоне. Я говорю про то время, когда мы стали взрослыми. Я был младше тебя, но ты возил меня по Лондону и был очень добр ко мне, я никогда этого не забуду. Я думал, что в Париже будет то же самое. Теперь же ты стал каким-то странным, твои поступки невозможно объяснить. Я даже не знаю, какое место занимаю в твоей жизни.

– Я остался прежним, – терпеливо заверил его лорд Харткорт, – но ты должен понять, Берти, что нельзя вмешиваться в то, что тебя не касается. Я никогда ни с кем не обсуждал свои отношения с женщинами и не намерен начинать это сейчас.

– Кодекс чести и все в этом роде? – поддразнил его Берти. – Ну, может, ты и прав, но я не понимаю, что происходит, вот в чем дело. Генриетта бьется головой об стену и всем надоедает, а ты в это время удираешь за город, да и после того, как ты в субботу уехал с вечеринки, все пошло наперекосяк.

– Что ты этим хочешь сказать? – спросил лорд Харткорт.

– В общем, когда я наконец выбрался на балкон, ты уже смотался, а мисс Уидон была вся в слезах. Она не желала разговаривать и танцевать. Что ты сказал, чем ты так расстроил ее?

– Она была расстроена? – уклонился от ответа лорд Харткорт.

– Ну, мне так показалось. К нам присоединилось еще несколько человек, и вдруг она сообщает, что у нее разболелась голова, и исчезает. Я не знаю, что ты там натворил. Ты полностью испортил мне вечер.

– Мне очень жаль, – мрачно проговорил лорд Харткорт.

– Между прочим, я тут встретил весьма привлекательную крошку: огромные глаза и высокие скулы – ты знаешь этот славянский тип. Она приехала на вечеринку с одним из русских посланников. Она довольно забавна! Я отвез ее домой, так как ее кавалер, кажется, испарился, и должен сказать тебе, у русских есть нечто такое, чего нет у француженок.

– Вижу, ты хорошо провел время. Я рад за тебя, – улыбнулся лорд Харткорт.

– Я повеселился бы гораздо больше, если бы мне удалось как следует потолковать с этим английским воробушком, – сказал Берти. – Понимаешь, я уверен, герцогиня не хочет подпускать меня к ней. Посмотри, как она себя держала, когда мы приехали: меня забрала, а тебе велела потанцевать с Гарденией.

– Боюсь, герцогиня считает тебя недостаточно богатым или важным, – заметил лорд Харткорт.

– Ты действительно думаешь, что это тот самый случай, когда выжидают, кто больше предложит? – спросил Берти. – Но ведь это отвратительно!

Лорд Харткорт пожал плечами. Внезапно он почти раздраженно произнес:

– Ради бога, Берти, дай мне работать. Если ты остаешься здесь, сиди тихо. Если же тебе охота болтать, тогда уходи.

– Ну, ладно, – надменно проговорил Берти. – Раз ты ко мне так относишься, я удаляюсь. Я очень хотел поехать в Мабийон-хаус и посмотреть, что девчушка делает. Если герцогиня не держит Гардению взаперти, она не посмеет выставить меня.