Бенджамин Дизраэли - Сибилла

В период своего второго пребывания на премьерском посту Дизраэли по временам «казался самым искусным политиком в Европе» (Виппер 1999: 534). «Ореол прочной славы» (Виноградов 2004: 185), возникший вокруг общественно-политической деятельности этого человека еще при его жизни, сохранился и после смерти — и до сих пор повсеместно признаётся: он «многое сделал для того, чтобы консервативная партия стала тем, что она есть» (Трухановский 1993: 354).

В. Н. Виноградов пишет о Дизраэли: «Его деятельность стала достоянием истории; в его романы всё еще заглядывают не только профессиональные литературоведы; но главное в его наследии — копилка идей» (Виноградов 2004: 184). Ценность идей, накопленных Дизраэли, не приходится отрицать, но они не замкнуты исключительно на его общественно-политической деятельности, а распространяются также на литературное творчество. Писателем он ощутил себя раньше, чем занялся политикой, и не прекратил создавать романы, когда его политическая карьера перестала быть перспективной.

Политика и литература были тесно переплетены в жизни Дизраэли. В самом первом его романе герой уже мечтает о парламентской карьере и политической деятельности; это говорит о том, что исследователям предстоит приложить немало усилий перед тем, как они выяснят, в какой степени художественные произведения писателя служили ему творческой лабораторией для разработки общественно-политических идей и насколько его реальные политические планы и амбиции были выверены на характерах и поступках вымышленных персонажей. Определяя свой жизненный путь, Дизраэли остановил окон-нательный выбор на политике, однако у него оставалась и другая область деятельности, чисто литературная. Литература диктовала писателю собственные требования, которые коренились в национальных традициях и были обусловлены художественными потребностями эпохи. Он должен был обнаруживать эстетические ориентиры и в соответствии с ними строить поэтику своего романа.

Дизраэли начал творческую деятельность во втором десятилетии XIX века, когда роман как жанр с его многочисленными ответвлениями стал занимать всё более значимые позиции в английской литературе, не разрывая своей связи с достижениями английской прозы предыдущего столетия и в то же время следуя новым идейно-стилевым направлениям. Нередко в своем творчестве Дизраэли опирался как на мастерство английских прозаиков XVIII века, так и на хронологически более близкое искусство диалога, представленное в произведениях Т.-Л. Пикока, однако уже в первом своем романе проявил себя как внимательный читатель Шекспира, почитатель Байрона и романтик. «Вивиан Грей» автобиографичен и отличается оригинальностью композиционного замысла. Жизненный опыт Дизраэли, по свежим следам запечатленный в романе, в равной мере распределен между двумя персонажами: в образе главного героя отражены амбиции Дизраэли, который рассчитывал, что быстро добьется успеха на поприще политической журналистики, в образе автора-повествователя — его разочарование от того, что эти надежды пошли прахом. Контраст между энергичным героем и байроническим рассказчиком позволяет Дизраэли реализовать свой романтический «субъективный импульс», направленный на то, чтобы обнаружить в себе самом необыкновенную личность, одновременно не отказываясь от иронии по этому поводу.

В дальнейшем поэтика дизраэлевского романа претерпит разнообразные изменения: исчезнет автобиографичность первых произведений; автор-повествователь утратит сходство с байроновским рассказчиком из «Дон-Жуана» и примет позу проповедника, в своем всезнании перипетий придуманного мира приблизившись к филдинговской традиции; иными станут отношения между ним и главным героем; в конечном итоге последний и вовсе кардинально изменит свой социальный статус и будет наделен совсем другими чертами, нежели Вивиан Грей, но романтическая приверженность Шекспиру и романтическое, как у Гёте в «Годах учения Вильгельма Мейстера», стремление найти внутреннее призвание сохранится (хотя в двух последних романах поисками жизненного предназначения будет заниматься не столько пассивный герой, сколько окружающие его женские персонажи).

В «Вивиане Грее» вся энергия главного действующего лица сосредоточена на планах политических интриг и попытках их осуществления. У него нет потребности в нежных чувствах, и во второй части романа он превращается в разочарованного меланхолика, которому не повезло ни в политике, ни в личной жизни. В последующих романах Дизраэли фабула перестраивается. Важную роль в ее развитии начинают играть женские персонажи. Они оказывают решающее влияние на то, как складывается судьба героя. Любовь, романтически сильное чувство, одушевляет его поведение, будь то в индивидуальных жизненных обстоятельствах (как в «Молодом герцоге», «Генриетте Темпл» и «Венишии»), в сфере героики (как в «Алрое»), творческих исканий (как в «Контарини Флеминге»), религиозного опыта (как в «Танкреде» и «Лотаре») или социально-политической деятельности (как в «Конингсби», «Сибилле» и «Эндимионе»).

Изменения в повествовательной структуре дизраэлевских романов обусловлены движением их основной идеи — от проблем частной жизни английского дворянина XIX века в аристократическом обществе к общенациональным политическим, социальным и религиозным вопросам, которые существовали в Англии XIX века и в решении которых должен принимать участие сам герой. Сообразно изменениям в проблематике дизраэлевских романов меняется и социум, который они воссоздают. Изображая аристократическое общество, Дизраэли в своих ранних произведениях (за исключением «Алроя», где он пытался пойти по пути, намеченному Вальтером Скоттом) ориентировался на модную тогда фешенебельную беллетристику. Впоследствии он вновь обратится к канону романов «серебряной вилки», и в более поздних его сочинениях действие также будет разворачиваться в светских гостиных. Однако в зрелых романах Дизраэли изображаемый социум значительно расширяется; наряду с аристократами в них появляются представители других сословий и общественных групп. Раздвигая рамки воспроизводимой действительности, Дизраэли отступает от эстетики романтизма: так, например, в «Сибилле» он стремится к документальной точности, рассказывая о повседневном обиходе трудовой жизни рабочих. О фактической достоверности этих описаний свидетельствуют параллели между воссозданными в романе картинами и работой Энгельса «Положение рабочего класса в Англии».

Среди дизраэлевских героев, которые являлись главными действующими лицами его романов, только Вивиан Грей принадлежит к непривилегированному сословию, все остальные — аристократы. С английским сословием крупных землевладельцев, обладающих исторически значимой родословной, Дизраэли связывал свои надежды на решение насущных проблем, которые стояли перед Великобританией, например, в 1840-е годы, — и вместе с тем понимал политическую бесперспективность превращения аристократов в касту, замкнутую лишь на собственных материальных интересах. Следствием тому — двойственность в дизраэлевском изображении этого класса: с одной стороны, апология молодого поколения аристократов образца «Молодой Англии», которые осознали свою нравственную ответственность как перед самими собой, так и перед обществом; с другой — критика дворянского сословия, представители которого сосредоточены только на удовлетворении своих эгоистических потребностей. Действенным средством Дизраэли в его критике аристократического сословия выступает сатира.