Луиза Мэй Олкотт - Сестры Марч (сборник)

– Мои подопечные вздумали заболеть корью! – сказала Мег. – У меня свободные дни, как хорошо!

Стоял апрель.

Сестры сгрудились в комнате, помогая Мег собирать вещи и на все лады обсуждая предстоящий отъезд.

– Как это мило со стороны Энни Моффат, что она не забыла о тебе. Мало ли людей, которые приглашают просто так, из вежливости. А она повторила приглашение. Две недели сплошных развлечений! Как я за тебя рада! – сказала Джо.

– Я тоже за тебя рада, – отозвалась Бет, уложив разноцветные ленты в красивую коробку. – Главное, стоит чудесная погода.

– Я бы тоже не отказалась поразвлечься подобным образом. И в нарядах покрасоваться, – проговорила сквозь зубы Эми.

Рот она открыть не могла – губами она держала булавки и по одной втыкала в подушечку Мег, пополняя таким образом запасы швейных принадлежностей сестры.

– Я очень хотела бы вас всех взять с собой. Но раз это невозможно, я постараюсь запомнить самое интересное и потом расскажу вам. Конечно, это лишь малость по сравнению с тем, как вы были добры ко мне. Вы одолжили мне столько вещей, и собраться без вас мне было бы трудно, – сказала Мег, бросив взгляд на свой более чем скромный гардероб, который казался сестрам роскошным.

– А что тебе дала мама из сундучка с драгоценностями? – осведомилась Эми, которая не присутствовала в этот раз при торжественном открытии знаменитой в семье кедровой сокровищницы, где миссис Марч хранила остатки некогда богатого гардероба.

Теперь все это постепенно получали дочери в особо торжественных случаях.

– Шелковые чулки, вот этот резной веер и чудесный голубой пояс. Я хотела взять лиловое шелковое платье, но мы не успели его переделать. Придется обойтись старым кисейным.

– Оно будет прекрасно сидеть на моей новой муслиновой юбке, а шарф чудесно его оттенит. Жалко, я разбила коралловый браслет. Я бы тебе его дала, – сказала Джо, которая обожала дарить и давать взаймы.

Правда, вещи у нее, как правило, пребывали в таком плачевном состоянии, что щедрость ее редко доставляла кому-нибудь радость.

– В сундучке есть красивые украшения из жемчуга, но мама говорит, что для девочки самое лучшее украшение – это живые цветы. А Лори обещал прислать столько цветов, сколько мне захочется, – заметила Мег. – Давайте посмотрим, что у нас получается. Серый костюм для прогулок, совсем новый. Бет, поправь, пожалуйста, перо на шляпе. Поплиновое платье на воскресенье и приемы. Вообще-то оно для весны тепловато, лиловое шелковое подошло бы больше. Жаль, что его некогда перешивать!

– Нестрашно, ведь у тебя еще есть кисейное. Оно тебе очень идет, ты всегда бесподобно выглядишь в белом, – сказала Эми, пожирая взглядом гардероб Мег, который казался ей верхом роскоши.

– У платья слишком маленький вырез и юбка не такая широкая, как сейчас модно, но ничего, сойдет. Голубое домашнее платье тоже выглядит вполне прилично. После того как его перелицевали и заново подшили, оно стало совсем как новое. Шелковый халат, конечно, не последний крик моды, да и шляпке моей далеко до совершенства. Я не сказала маме ни слова, но зонтик меня ужасно разочаровал. Я просила черный с белой ручкой, а она купила зеленый, с безобразной желтой ручкой. Он новый, добротный, и мне просто стыдно жаловаться, но я ничего не могу с собой поделать. Я знаю, что буду стыдиться его, особенно когда окажусь рядом с Энни. Какой у нее красивый шелковый зонт с золотым наконечником! – И Мег кинула исполненный осуждения взгляд на маленький зеленый зонтик.

– Обменяй его в магазине, – посоветовала Джо.

– Будь я глупее, я так бы и поступила. Но ведь тогда Марми обидится, а она так старалась. Я понимаю, как глупо сетовать на цвет зонта. Попытаюсь не давать себе волю, вот и все. Тем более что есть вещи, которые меня действительно радуют. Шелковые чулки и две пары хороших перчаток настолько утешают и ободряют меня, что я готова забыть о зеленом зонтике. Я очень благодарна тебе, Джо, за одолженные перчатки. Как подумаю, что у меня есть две пары выходных перчаток, еще одна пара на каждый день, тут же начинаю казаться себе богатой и элегантной. У Энни Моффат на ночных чепцах розовые и голубые банты. Может, и мне пришить такие же? – спросила Мег, когда Бет внесла стопку чистого белья, которую вручила ей Ханна.

– Не надо. Нарядные чепчики не подойдут к простым ночным рубашкам. Бедным людям не стоит пускать пыль в глаза, – решительно заявила Джо.

– Не знаю, доживу ли я когда-нибудь до такого счастья, что буду носить настоящее кружево и красивые чепчики, – раздраженно проговорила Мег.

– Ну вот, а вчера ты говорила, что самая большая твоя мечта – поехать к Энни Моффат, – тихо произнесла Бет.

– Верно! – спохватилась Мег. – И я ведь действительно счастлива, что еду. Не буду ворчать. Вот так: чем больше получаешь, тем больше хочется. Верно? Ну, все готово, уложено, только бальное платье осталось. Но его обещала уложить мама. – И голос Мег зазвучал веселее. Она переводила взгляд с наполовину заполненного чемодана на множество раз штопанное и глаженное кисейное платье, торжественно именуемое бальным.

На следующий день, который выдался столь же погожим, состоялись торжественные проводы Мег – в ближайшие две недели ей предстояло развлекаться и вбирать в себя новые впечатления.

Миссис Марч неохотно отпускала дочь. Она боялась, что по возвращении будничная жизнь покажется Мег безрадостной. Но Мег так упрашивала, а Салли обещала присматривать за ней, что мать почла за лучшее не препятствовать. Тем более что после целой зимы непрестанных трудов дочери совсем не мешает встряхнуться и переменить обстановку. Вот так и получилось, что мать уступила, и Мег представилась возможность закружиться в вихре светской жизни.

Моффаты славились своею светскостью, и Мег, выросшая совсем в другой атмосфере, поначалу оробела и от роскошной обстановки в доме, и от элегантности хозяев. Но, несмотря на легкомысленный образ жизни, это были добрые люди, и гостья вскоре почувствовала себя свободно и уютно. Впрочем, от Мег не укрылось, что сквозь старательно нанесенную позолоту нет-нет да и просвечивает кое-где отнюдь не благородный металл: при всем блеске жизненного уклада Моффаты не отличались ни подлинной образованностью, ни интеллигентностью. Открытие это совсем не уменьшило того удовольствия, которое Мег получала от жизни в семействе Моффатов. Ей нравилась изысканная еда, полюбилось разъезжать в каретах и каждый день, отправляясь на очередное торжество, облачаться в выходное платье. Такая жизнь, лишенная забот и состоящая из одних лишь светских раутов, была вполне ей по душе, и она быстро переняла манеры и речь окружающих. Мег стала вдруг жеманной, она постоянно пересыпала речь французскими словечками и выражениями, волосы теперь тщательно завивала, постоянно переделывала платья и старалась по мере сил поддерживать разговор о моде. Мег с завистью разглядывала изящные безделушки Энни Моффат и мечтала стать богатой. Каким убогим вдруг показался ей родной дом, с какой тоской она вспомнила о своей работе! Несмотря на то что шелковые чулки и целых три пары перчаток были по-прежнему при ней, Мег чувствовала себя существом низшего порядка и страдала от унижения.