Луиза Мэй Олкотт - Сестры Марч (сборник)

Джо уткнула лицо в платок и снова затряслась от рыданий. Лори тоже раскис, и ему потребовалось немало времени, чтобы справиться со спазмом в горле. Наконец ему это удалось, и тогда он очень уверенно сказал:

– Она не умрет, Джо. Понимаете, она такая хорошая, и мы так ее любим… Ну не верю я, чтобы Бог отнял ее у нас так рано.

– Хорошие люди почему-то часто умирают рано, – с тоской возразила Джо.

И все-таки уверенность Лори передалась ей. Она перестала плакать, и у нее появилась надежда, что еще не все потеряно.

– Бедная, вы совсем измучились. Вот уж не думал, что Джо Марч может так упасть духом. Ничего, сейчас я вас немного подбодрю. – И Лори, перепрыгивая через две ступеньки, побежал наверх.

Он вернулся с бокалом вина и протянул его Джо.

– Я пью за здоровье Бет, – сказала она. Вино и присутствие Лори еще больше ободрили ее. – Я думала, вы просто верный друг, а вы, оказывается, еще и прекрасный врач, мистер Тедди Лоренс, – сказала она. – Не знаю, как и отблагодарить вас. Верно, мне всю жизнь так и оставаться у вас в неоплатных должниках.

– Ну, если вас так мучает совесть, доктор Тедди Лоренс представит вам счет, – весело ответил Лори, чрезвычайно довольный результатами своего лечения. – Но это после. А сейчас я вам дам еще одно лекарство. Ручаюсь, оно подействует на вас куда сильнее вина.

– Что вы имеете в виду?

– Я телеграфировал вашей маме. Брук ответил, что она выехала и сегодня к вечеру будет дома, – выпалил Лори.

Он хотел сохранить тайну до конца и, лишь увидев Джо, понял, что должен хоть чем-нибудь обрадовать ее.

– Марми! – воскликнула Джо и, бросившись к Лори, крепко обхватила его за шею. – Лори! Я так рада! Вот теперь я тоже верю, что Бет поправится. Но как вы догадались, что нам не обойтись без мамы?

– Ну что ж, придется признаться, – засмеялся Лори и поправил съехавший на сторону галстук. – Мы с дедушкой начали беспокоиться, посоветовались и решили, что Ханна берет на себя чересчур много и надо дать знать вашей маме. Потому что, если Бет… Ну, если что-нибудь случится, она нам этого никогда не простит. А когда я вчера заметил, с каким мрачным видом доктор вернулся от Бет, я предложил Ханне послать телеграмму. Она мне категорически запретила это делать. Но я не люблю, когда мне мешают, и в тот же вечер пошел на почту и вызвал вашу маму телеграммой. Теперь я точно знаю, что она приедет. Поезд приходит в два часа ночи. Не беспокойтесь, я ее встречу. Единственно, о чем прошу вас, не тревожьте Бет, пока не приедет мама.

– Лори, вы ангел. Мне и правда придется платить вам по счету.

– В таком случае обнимите меня еще раз, и мы будем в расчете. – И Лори засмеялся так весело, как никто из них не смеялся уже две недели.

– Ну уж извините. Хотя… – Джо улыбнулась. – Я, пожалуй, сделаю это через посредника. В качестве посредника избираю вашего дедушку. Ладно, хватит смеяться надо мной. Лучше идите домой и отдохните хорошенько. Вам и так из-за нас полночи не спать. Да благословит вас Бог, Тедди Лоренс!

Услышав такое напутствие, Лори с легким сердцем отправился домой, а Джо пошла на кухню, где объяснила котятам, что теперь верит в благополучный исход болезни сестры.

Узнав, что сделал Лори, Ханна сказала:

– Он дерзко вмешался, но все-таки я не могу на него сердиться. Я рада, что миссис Марч скоро приедет. Пойду-ка поставлю пирог на случай нежданных гостей, – добавила она и отправилась на кухню.

Одна только Бет не могла порадоваться приезду матери. Она по-прежнему лежала в забытьи. Ее живое очаровательное лицо ныне лишилось всякого выражения, исхудалые руки беспомощно покоились на одеяле, и единственное слово, которое слышали от нее сестры, весь день продежурившие у постели, было «пить». Сестрам оставалось лишь обращаться с мольбами к Богу да поджидать Марми, ведь они свято верили, что мать способна найти выход из самой тяжелой ситуации.

Весь день на улице бушевала метель. Но вот спустилась ночь, и сестры, сидевшие по разные стороны постели Бет, вслушивались в бой часов, доносившийся из гостиной, – с каждым ударом приближался миг возвращения матери. Зашел доктор и сказал, что к полуночи состояние больной должно или улучшиться, или, напротив, ухудшиться, и что к этому времени он обязательно вернется.

Ханна так умаялась за день, что, едва опустившись на кушетку, стоявшую в ногах Бет, тотчас уснула. А мистер Лоренс все шагал и шагал по гостиной, раздумывая, как при встрече ободрить миссис Марч. Даже битва с вражеским войском была бы для него более легкой задачей. Лори лежал на ковре и делал вид, что отдыхает, однако и в его взгляде нетрудно было заметить тревогу.

Эту ночь Мег и Джо запомнили до конца своих дней. Они ни на секунду не сомкнули глаз, и гнетущее ощущение бессилия как будто раздавило их. Девочки не знали, что предпринять, и им оставалось лишь молиться и надеяться на лучший исход.

– Если Бог пощадит Бет, я никогда больше ни на что не пожалуюсь, – очень серьезно прошептала Мег.

– Если Бог пощадит ее, я постараюсь всю жизнь быть примерной христианкой, – столь же серьезно и искренне проговорила Джо.

Они помолчали. Потом Мег сказала:

– И зачем только Бог наделяет нас сердцем?! Мне сейчас бы легче было быть бесчувственной.

– Если жизнь всегда такая тяжелая, я вообще не понимаю, как можно жить, – грустно отозвалась Джо.

И тут они услышали, как часы пробили полночь. Они сразу вспомнили, что говорил доктор, и внимательно посмотрели на Бет. Исхудавшее лицо ее немного изменилось. В доме стало очень тихо. Только вьюга по-прежнему бушевала на улице, и от ее воя девочек мороз подирал по коже. Ханна спала. Сестры неотрывно следили за Бет, и вдруг им показалось, что над лицом больной нависла какая-то тень.

Прошел еще час, который не принес никаких изменений. Только Лори тихо вышел из гостиной и поехал на вокзал. И еще минул час – ничто не нарушало однообразного течения ночи.

Джо поглядела в окно. На улице по-прежнему бушевала метель. Потом она услышала какой-то шорох и обернулась. Мег опустилась на колени подле материнского кресла и уткнулась лицом в подушку. У Джо перехватило дыхание. Она метнулась к кровати и, едва взглянув на Бет, поняла, что все кончено. Недавно искаженное страданием и жаром, лицо девочки теперь было исполнено покоя и умиротворения. От горя Джо даже не могла плакать. Она поцеловала сестру во влажный лоб и прошептала:

– Прощай, моя милая Бет!

Шепот разбудил Ханну. Она подбежала к постели, пощупала руки Бет и прижалась ухом к ее груди. Потом повела себя совсем странно. Задрав фартук на голову, она принялась раскачиваться из стороны в сторону и монотонно бормотать:

– Кризис наступил. Она вспотела. Нормально спит. Слава Создателю нашему! О Боже! Дышит легко.